На исходе девятой луны юный кузнец достиг истока реки — родника с прозрачной холодной водой. Едва Марк наклонился, чтобы напиться, как из-за кустов вылетела свора огромных серых псов. Звери скалили зубы и угрожающе рычали. Ещё мгновение — и они бросятся на юношу и растерзают его.
Но тут раздался повелительный женский голос, на неведомом языке приказавший что-то собакам — и свирепые псы послушно улеглись. К роднику вышла невысокая молодая женщина с горделивой осанкой. Увидев Марка, она застыла на мгновение, а потом вдруг бросилась к нему, схватила за руки и начала взволнованно что-то говорить. В потоке незнакомых слов юноша различил своё имя.
— Простите, я не понимаю вас, — произнёс Марк на всеобщем. — Откуда вы знаете, как меня зовут?
— О боги! Ты не говоришь на ма́рендаре? — изумилась женщина, с жалостью и любовью глядя ему в лицо. — Марк сын Магнуса, ещё бы мне не знать твоего имени! Ведь я твоя старшая сестра, Марика. Но ты, конечно, не можешь меня помнить… А я тебя сразу узнала — ты так похож на нашего отца!
— Моя сестра?.. На отца?.. — ошеломлённо переспросил Марк, оглядываясь. — Он тоже здесь?
— Нет, — лицо женщины стало печальным и строгим. — Пятнадцать зим назад он ушёл по Волчьей тропе — наш отец погиб, Марк. Так же, как и мать и те, кто был им предан.
— Ты должна мне всё рассказать!
— Да, я расскажу тебе. Пойдём в дом.
Марика взяла брата за руку и повела прочь от родника. Собаки последовали за ними.
— В тот год мне сравнялось двенадцать, ты же был тогда совсем ещё малышом, — начала свой рассказ Марика, разливая по глиняным кружкам горячий отвар из душистых лесных трав. — Наш отец был вождём, и люди чтили его за справедливость, силу и честность. Но однажды пришли чужаки с запада и, осев по соседству, позарились и на наши земли. Мы же не ведали, что в сердцах своих таили они коварство и подлость. Как-то раз пригласили они на пир нашего отца с его свитою — будто бы скрепить доброе соседство. Сами же, нарушив священные законы гостеприимства, отравили его. И всех, кто был с ним — нашу мать и их преданных воинов, лучших из лучших, — отравили тоже. И пришли тогда захватчики и на наши земли, ибо некому теперь было защищать их. И разграбили наше селенье, и убили всех несогласных, и стали править нашим народом, держа его в страхе.
Ты тогда был совсем младенцем, и рождение твоё ещё держали в тайне. Чужаки о том не прознали, а не то непременно убили бы сына вождя. Я дала твоей кормилице снеди и золота и отправила вас в город на севере — там много людей и легко затеряться. Мне же бежать было некуда, ибо все знали, что у вождя была взрослая дочь. И поняла я, что пришло время достать из сундука подарок покойной бабушки — рукавички из собачьей шерсти. Умирая, она вручила их мне с наказом надеть лишь в самый тяжёлый час. И вот теперь он настал. Надела я те рукавички да прошептала Слово, что сказывала мне бабушка, и вмиг обернулись они двумя огромными серыми псами. И не тронул меня тогда враг. Лишь велено было мне поселиться на самом краю деревни. Так с тех пор и живу здесь одна, словом перемолвиться не с кем. А и пришёл бы кто, не стал бы говорить со мной по-нашему: ма́рендар теперь вне закона. Только я на нём и говорю — с моими собаками. Видишь, сколько их у меня уже, целая стая, — Марика тепло улыбнулась. — Каждый год прибавляется ещё по одной.
Затем наступила очередь Марка. Он рассказал сестре о своём детстве в доме у кузнеца и о том, как мастер учил его ковать волшебные вещи, но ничего не вышло. И Марика обещала научить брата родному языку и древним словам, таящим в себе силу. Марк же обещал, что они свергнут тирана и освободят свои земли от захватчиков. Брат с сестрой испросили совета у путеводной книги, и та ответила им: «Кузнец пусть выкует меч и флейту, а хранительница древних чар научит, как сотворить волшебство. Возьмите же каждый своё, дети вождя, и ступайте в родное селенье».