— Уберёшь? — Мрак вскинул брови, прожигая его насмешливым взглядом. — Ну, убирай.
Словно расколдованный, Санька, спотыкаясь, кинулся к вазе, пытаясь собрать руками осколки и изломанные стебли сухоцветов. Становилось только хуже: кровь пятнала пол, а мелкое крошево керамики утекало из ладоней, как песок.
— Меч, идиот, — ударил ему в спину издевательский голос.
Саня, не понимая, чего от него хотят, выпрямился и в упор взглянул на так и не отделившегося от косяка наёмника.
— Бес с ней, с вазой, — хмыкнул Мрак, поясняя. — Меч с пола подними.
Санька сглотнул, предчувствуя, что ситуация развивается по самому неблагоприятному сценарию. Владение ножом наёмник вчера оценил, как неудовлетворительное. О мече и заговаривать не стоило: нынешним вечером Санька впервые взял в руки этот вид холодного оружия. Но он послушно нагнулся, сжав рукоять здоровой ладонью. И, выпрямляясь, вновь ощутил волну уверенности и спокойствия.
Мрак улыбался. И улыбка ранила острее, чем лезвие несколько минут назад. В ней сплелись снисхождение и уничижительное превосходство. Наёмник даже бровь приподнял, демонстрируя саркастическое изумление. Санька затаил дыхание, пытаясь разгадать реакцию, и вдруг понял, что стоит, крепко сжимая рукоять уже обеими ладонями, нацелив смертоносное лезвие на Мрака. Спину прошиб холодный пот. Но руки словно парализовало, не давая ни разжать пальцы, ни сменить позу.
— Удобно? — с искренним интересом спросил наёмник. — Хорошо себя чувствуешь?
Санька, попытавшись преодолеть захвативший его ступор, дёрнулся, и меч дрогнул в его ладони. Взмахивая лезвием.
Мрак рванулся вперёд так быстро, что Саня едва успел осознать это перемещение. Рука Саньки невольно развернула меч диагональю, останавливая встречный удар. Но он не успел. Мрак скользящим движением сбросил пальцы его левой ладони с рукояти, поднырнул под правый локоть и притянул за грудки. Санька ощутил на своём лице горячее дыхание, насыщенное ароматом дорогого табака, и машинально попытался отодвинуться. Мрак удержал его, не дав увеличить дистанцию, и ударил стопой в голеностоп. Санька сморщился, предчувствуя острую боль, но отреагировать не успел: наёмник развернулся, окольцовывая пальцами его правое запястье, и рванул вниз, подсекая уцелевшую ногу своим ботинком. Устоять шансов не было: тело неудержимо стремилось вперёд, навстречу приближающемуся полу. Саня автоматически попытался развернуть лезвие, чтобы оно не воткнулось в отполированное дерево, но пальцы Мрака скользнули дальше по руке, настойчивым, мягким, едва ли не ласковым жестом выкрутив рукоять из хватки. Это движение дало необходимую опору. Оттолкнувшись, Санька сумел прервать падение, волчком обернувшись вокруг своей оси, и выпрямился, собирая тело для защиты.
У него не было шансов. Никаких. Противник превосходил по всем категориям: силой, ловкостью, знаниями, уверенностью, наконец. Но просто так сдаться Санька не мог. Мрак, наконец, перестал разыгрывать добренького наёмника и начал действовать. Теперь медлить стало опасно. Мимоходом отметив, что голеностоп болит не так сильно, как ожидалось, Саня переступил, занимая более надёжную позицию, и взглянул на противника.
— Ого! — усмехнулся тот. Угроза исчезла из интонаций, теперь тон голоса был дружелюбным, азартным, чуть сдобренным лёгкой иронией. — Хочешь вернуть утраченное?
Санька его веселья не разделял. Ситуация была тупиковая. Возможно, имело смысл заговорить, попытаться свести конфликт на нет, договориться. Но горло перехватило спазмом, а разлившийся по сосудам адреналин не давал успокоиться. Выдохнув, Саня переступил, пытаясь ослабить напряжение в теле. Мрак, приняв движение за начало атаки, хохотнул. И вдруг, размахнувшись, ударил.
Мечом.
Глаза Саньки распахнулись от ужаса, дыхание застыло комком в горле, руки инстинктивно взметнулись вверх, пытаясь защититься от рассекающей воздух смерти. Меч легко порхнул, обойдя возникший на пути локоть, и ласково, как щенок, ткнулся остриём в грудь, под скрещенными руками. Бережно. Не прорезав даже ткани футболки. Адреналин захлестнул сознание, и Санька, ощутив, как раздирает тело бешеный ком туго сплетённых чувств, от ужаса до бессильной ярости, развёл руки в стороны и крикнул:
— Ну! Давай же! Закончим это всё, к чёртовой матери!
Улыбка Мрака стала удивленной, и он опустил клинок, весело заметив:
— Давать — не мужское дело. И закончим мы ещё не скоро. Хотя, после того, что ты сейчас мне продемонстрировал, я надеюсь, что обучение пойдет пошустрее.
Отвернувшись, он бодро зашагал в сторону кухонного уголка, с непонятным удовлетворением ворча себе под нос: