— Маньяка больше не боишься?
— Долго ты мне ещё припоминать будешь? — страдальчески скривился Санька.
— Всю жизнь. Это такая милая семейная шутка, понятная только своим, — подмигнул Мрак. — Что ж, раз уж мы пришли к соглашению, я хочу расширить твои полномочия. С этого момента ты можешь свободно перемещаться по городу без меня.
Санька уставился на наёмника, не веря своим ушам. За два месяца он уже привык к неусыпному контролю.
— В смысле? Один?
— Ну да. Взрослый мальчик, не заблудишься. Слушай внимательно. Условия прежние. К своим не суйся. Рано тебе ещё. И меня светить не стоит, и самому подставляться опасно. Я не буду возражать против вашей встречи чуть позже, обещаю. Языком не мели, с кем попало не откровенничай. Безопасно только на территории «Тыквы». За пределами бара рот не открывай. И ещё вот что. Ты со мной ходишь только туда, где собираются опытные наёмники. В «Тыкве» есть другое крыло. Для щенков. С одной стороны, я тебе туда ходить не запрещаю. С другой — молодняк постоянно письками меряется, права качает. Ясен пень же, если три месяца учишься, то круче только горы. А если полгода или год — боец высшей пробы. Короче, конфликтуют щенки постоянно. Хочешь силу испытать, по морде получить — воля хозяйская. В «Тыкве» это безопасно, бьются до первой крови. Но за пределами «Тыквы» тебя могут ударить на поражение даже свои. Поэтому будь осторожен, не встревай. Если что, звони, я помогу.
Телефон Мрак вернул после первой беседы о вампирах. Но звонить Сане было некому, кроме наёмника. Звонок, в конце концов, отследить можно. Номер у него теперь был новый, поэтому Сане тоже никто не звонил. Он принял перемены безропотно, как ещё один вид контроля. Время бунтовать не настало. И, судя по тому, как часто Санька теперь просыпался в хорошем настроении, отодвигалось на неопределённый срок.
— Погоди, Мрак, — Саня протестующе поднял руки. — Не так быстро. Я могу выходить один? Куда захочу? И когда захочу?
— Расписание тренировок ты знаешь, — пожал плечами Мрак. — Их пропускать нельзя, отработаешь вдвойне. Когда будешь нужен, я сообщу. К своим не ходить, о деятельности своей не трепать, в разборки не встревать. В остальном, да, когда и куда хочешь. Я не мамка, к десяти дома ждать не буду. Но я должен точно знать, где ты находишься. Постоянно. Это вопрос безопасности. Ясно?
— Ясно, — замирая от предвкушения, кивнул Санька.
— Деньги держи. Это на месяц. Как обещал. Рассчитай. На шлюх и бары должно хватить. Но алкоголем не увлекайся. Пришел пьяный — тренируешься в два раза интенсивнее.
— Понял, — губы Сани растянулись в счастливой улыбке. — Спасибо. За доверие.
— Да ну тебя. Я просто не хочу быть свирепым похитителем.
— Чёрт, я уже раз десять извинился.
— И ещё десять извинишься, — мстительно пообещал наёмник. — Всё, гуляй. Завтра в два тренировка.
Глава 8. Об интересных названиях и первом поединке
Первое время Санька осторожничал. Свобода, такая желанная ещё несколько недель назад, оказалась подозрительным экзотическим блюдом. Деньги, аккуратно разложенные в новеньком кошельке, источали волны соблазна. И мысли о побеге, конечно, приходили в голову. Но теперь они были смутными, как лёгкая осенняя тень. Саня с ужасом думал, что все-таки попался в ловушку. И, возможно, его накрыло тем самым синдромом здравого смысла, который он посчитал своей защитой.
Саньке нравилось жить у Мрака. И сам Мрак уже вызывал симпатию. Нет, благоразумие позиций не сдало, по-прежнему шепча об опасности. Затаившейся, замаскировавшейся под дружелюбие. Мрак, действительно, выглядел нормальным. Наверное, как и любой добропорядочный маньяк. И вполне мог выплетать паучьи сети, убаюкивая подозрительность своей будущей жертвы. Иногда Саньке в голову приходили дикие мысли. О том, что милая дружеская компания наёмных убийц, на самом деле, сбрендившие фанатики, возомнившие себя охотниками на нечисть. И, возможно, роль зубастого придется сыграть именно Сане.
С другой стороны, раз Мрак спокойно отпускал его, значит, был уверен в том, что легко найдёт, при необходимости. Значит, благоразумнее будет не совершать глупостей. Саня искренне хотел верить, что говорит в нём именно благоразумие. А не нездоровая привязанность жертвы.
В свой первый свободный вечер Саня неспешно прошелся по узким и извилистым улочкам центра. Он пытался влиться в город, ощутить его пульс, ритм жизни. Новый, не тот, в унисон которому билось когда-то сердце уличного хулигана. Витрины, раньше ослеплявшие блеском, призывно подмигивали ему вереницей ярких огней. Всего несколько месяцев назад Санька непременно постоял бы с пару минут, таращась на бесстыдную откровенность роскоши. Проигрывая в голове сладкие сцены, похожие, скорее, на кадры из фильма, чем на реальность. Вот он неспешно переходит дорогу. Непринужденно, не оглядываясь на лоснящиеся бока дорогих машин. А потом толкает тяжелую дверь, окунаясь в будоражащие аппетит запахи еды и спиртного. Или замирает на несколько минут у входа, небрежно выкуривая сигарету, дорогую, источающую аромат табака, а не тяжелую вонь бросового курева. Может, даже, не один, а в компании девушки: ухоженной, смешливой, с аккуратными ноготками, ловко балансирующей на умопомрачительных шпильках. И сам Санька рядом: крутой, уверенный в себе и снисходительный к восторженно взирающей на него грудастой красотке.