Отрегулировав вес, Саня резко дёрнул клинок вперёд, имитируя колющий выпад. Удовлетворенно улыбнулся, увидев, как быстро меч наёмницы скользнул к мнимой бреши, укрепляя защиту. И, переложив вес с ведущей ноги, рванул оружие налево и вниз.
— О, — Леди переступила, убрав тело из зоны атаки, и ударила сама, просто и безыскусно, целя в шею.
Блокировать в такой позиции было опасно, и Саня отшагнул, сработав в лезвие, заставив её клинок отклониться и уйти ниже, а сам рубанул назад, довернув кисть. Леди вновь удивленно хмыкнула, развернулась, настигла оружие партнёра и поддела у гарды, импульсом отправляя удар дальше. Вынуждая сделать шаг и развернуть тело. Спина открылась. Саньке достался обидный шлепок плашмя по ягодицам. Саня разорвал дистанцию, понимая, что правый бок теперь в зоне поражения, и закрылся, уходя в оборону. Ему требовалось подумать.
Подумать не дали. Леди шагала мелко и скоро, и так же экономно двигались её руки, рассыпая аккуратные выпады. Лёгкие до наивности. Из той категории глупостей, которые безошибочно срабатывают. Саня завертелся: блокировать не выходило, в успешности отбива он тоже не был уверен. Пришлось уворачиваться. Рискнул и качнулся вбок, расставляя ловушку: обманчиво открытую левую ногу. Дождался задиристого взгляда и резкого выпада в подготовленную западню. И даже начал разворачивать контратаку, когда Леди волчком крутанулась, сломав собственную траекторию, и от души пнула его в голень. Санька удержался, закусив губу от резкой боли и поспешно закрывшись. Но наёмница уже вышла в слепую зону, приблизилась сзади, словно намереваясь обнять, и резким прямым толчком подбила его меч из-под руки. У самой гарды. Пальцы ослушались хозяина, разжавшись. Меч рванулся вперёд птицей. Гордый полёт закончился неэстетичным падением в паре метров. Саня попытался выйти из близкого контакта, но наёмница теперь по-настоящему обняла его, фиксируя тело левой рукой. А правой уперев лезвие в шею.
— Шустрый, сообразительный и неопытный, — прошептала она, опалив ухо дыханием. По загривку рассыпались мурашки. — Первые два качества полезны, а третье прекрасно лечится.
Мрак рассматривал Саньку, скрестив руки на груди. Леди отняла меч от горла, и Саня понуро шагнул к наёмнику, освобождаясь из захвата.
— Плохо, да?
— Отлично, — без тени иронии возразил Мрак. — Я предполагал, что ты секунд десять продержишься. Скорость черепашья, конечно, но для первого полноценного спарринга здорово. Думаешь много. На морде каждый твой шаг написан.
— Если бы не думал, прилёг отдохнуть бы в первые полминуты, — хмыкнула Леди. — Мне понравилось. С корпусом хорошо работаешь, но ноги выпадают. Анализируешь меня, значит, чёткого понимания природы движения в голове нет. Это поправимо. Для первого боя — твёрдая четвёрка.
— Спасибо, — кивнул Санька.
Леди вновь озорно улыбнулась и хитро пообещала:
— Это только начало. Ещё поваляемся. Мрак просил тебя сегодня сильно не трепать.
Наёмник фыркнул и направился к скамейке, за толстовкой.
— Ты мне симпатичен, Сань, — тихо произнесла Леди, воспользовавшись мгновением уединения. — По-человечески. И Мраку ты подходишь как нельзя лучше. Но я со Святом согласна: что-то в тебе есть странное. Я буду за тобой приглядывать.
Санька собирался возмутиться откровенно высказанным недоверием, но Мрак уже повернулся к ним, а Леди занялась выбившейся из чёрной косы прядью.
Глава 9. О крутых тёлках и любимой футболке
Санька стоял посреди тротуара, тупо разглядывая убегавший в сумерки переулок.
За прошедшие после поединка три недели он излазил Грожен от и до. Побывал в нескольких заведениях, куда раньше и сквозь плохо прикрытую дверь не решался заглянуть. Сходил в кино. И даже в театр его разок занесло.
Он любил Грожен. Город был головоломкой, загадкой, предлагавшей виды и увеселения на любой вкус. Тихая уединенность переулков оборачивалась выходом на просторную, дышащую ветром набережную. Слепящая многоголосица развлечений перетекала в суровые потёмки трущоб. Благопристойный достаток частных кварталов, окаймлявших Грожен с севера и запада, вливался в уединённость пригорода…
Наверное, здорово было бы пронестись на автомобиле, сменяя широкий проспект на вертлявость переулков, но и ногами мерить дороги, сличая выпуклость старых камней с безукоризненностью юного асфальта тоже было увлекательно. И Саня изучал Грожен во всех его проявлениях.