— Кто меня заказал?
Голос Леди стал холодным и отчуждённым. Улыбка сползла с губ, а тени сложились маской, вытянув и заострив бледное лицо. Пожалуй, сейчас Санька запросто поверил бы в вампирскую природу наёмницы.
— Я не знаю. Представился Меценатом. Уверен, что посредник. Около сорока, худой, в костюме. Волосы коротко подстрижены, щетина. Бегающие глаза. Одет средне: пошито добротно, но не под заказ. Встречались на нейтральной территории, в «Тыкве» я его не видел.
— Если я такая больная тварь, Битый, почему ты сам не попытался разобраться? — глухо спросила Леди. — Зачем крысятничать? Вышел бы один на один. Поговорили бы. Я бы поняла. Но вот так, своего подставлять, на заказе… Ты знаешь цену.
— Убьёте? — хмыкнул Битый, не впечатлённый тирадой.
— Мои друзья тут ни при чём. Они согласились устроить нашу встречу. Чёрта с два я бы тебя выковыряла, если б ты залёг. Разбираться будем, как взрослые люди. Один на один.
— Оружие?
— Выбирай.
— Ножи.
— Отлично.
Поединок был тихим, сухим и малопонятным. Судя по напряжённому вниманию, с которым наёмники следили за двигавшейся по поляне парой, им ход боя был ясен. Санька же не понимал толком ничего. Кроме того, что в спарринге с ним Леди двигалась в четверть скорости. Лёгкая, ловкая и быстрая, она ускользала от выпадов противника, обманывала и кружила, диктуя правила.
Битый был хорош. Двигался мощно, экономно, расчётливо. Точно зная стиль и манеру противницы. Но она оказалась быстрее. После минутной разминки, Леди сократила дистанцию и начала наносить удары. Санька даже не сразу понял, что произошло. Битый молчал, не выдавая боли ни стоном, ни ругательством. Темнота скрадывала цвета. И только спустя несколько секунд Саня осознал, что тёмный густой блеск в разрезе ткани на груди — это кровь. Футболка набухала быстро. Битый бледнел. Зрители молчали, и душная, давящая тишина скрадывала воздух. Саньку замутило. Разрыв дистанции. Сближение. Леди ушла в низкую стойку. Резкий, тяжёлый выпад. Попытка защититься. И стон.
Стон, вспоровший кошмарную тишину. Правая нога Битого подломилась, уронив бойца на колени. Леди застыла, нервно и быстро меняя хват на ноже. Её противник вдохнул, зарычал, собираясь, и поднялся в отчаянном рывке.
Бросок произошёл слишком быстро. Звук удара тела о землю, глухой, блёклый. И противный хруст ломающейся кости, сопроводившийся криком. Санька поперхнулся, покачнулся, как пьяный, и, сделав пару шагов назад, выблевал ужин под ближайшее дерево. Никто не дёрнулся в его сторону. Пошатываясь, он выпрямился, решая, не стоит ли сейчас уйти. Мрак, словно почуяв что-то, повернул к нему голову, пронзив холодным взглядом. «Смотри». Приказ не был озвучен, но считывался без проблем. Со стороны побоища послышался новый вскрик, и Санька опять согнулся пополам, удивляясь, что в желудке ещё что-то осталось. За его спиной разливалась человеческая боль. И, возможно, жадными шагами приближалась смерть. Если это — суть жизни наёмников, он такой жизни не хотел.
— Мне не нужны твои деньги, — раздался тихий, шипящий голос Леди. — Закрытый заказ считай бескорыстной помощью товарищу. На пособие по инвалидности хватит. Если ещё раз хоть что-то о тебе услышу, касающееся меня, убью. Медленно и с удовольствием. Именно так, как ты меня себе представляешь. Поздравляю с отличным завершением карьеры, бывший наёмник Битый.
Леди прошла сквозь разворачивающихся к бару товарищей, бросила насмешливый взгляд на Саньку и двинулась к невидимой отсюда калитке. Наёмники потянулись за ней. Мрак лишённым дружелюбия жестом хлопнул Саньку по плечу, заставив сдвинуться с места. Санька запутался в ногах, машинально схватился за плечо Мрака и скользнул взглядом назад.
На тёмной поляне бесформенной кучей лежало тело.
Человеческое тело.
Несколько суток Саня пребывал в прострации. Мрак по расписанию появлялся на пороге его комнаты, с затаённой тоской окидывал взглядом распластавшегося на кровати щенка и сухо велел собираться. Пожалуй, если бы не настойчивость мастера, ученик вовсе перестал бы двигаться. Мрак начинал сомневаться в верности своего решения. Возможно, не стоило брать щенка на разборку. С другой стороны, его достали постоянные сомнения Сани в реальности их мира.
Тренировки тоже шли тухло. Санька выполнял его требования, но души, как прежде, уже не вкладывал. Мрак злился и доносил свои эмоции, как умел: болезненными тычками за каждый промах. Боль всегда была отличным инструментом коммуникации, привлекая внимание тогда, когда слова оказывались бессильны. Но Саньку не проняла и она. Он хмурился, кривился, вечерами потирал ушибленные места, но молчал. На четвёртый день Мрак вспылил, в очередной раз проиграв в попытке заставить щенка осознанно отработать связку.