— Ты сам себя слышишь? — начиная раздражаться, уточнил Мрак, не сделав ни единой попытки высвободиться. Снисходительность обожгла, заставив ярость гранатой разорваться в груди. Санька отпустил ворот, отступил на шаг и изо всех сил двинул кулаком в ненавистное лицо. Рефлексы не подвели: Мрак увернулся, и удар пришёлся на скулу, а не в нос.
— Ну всё… — выдохнул взбешённый наёмник, разворачиваясь.
Первый удар Санька сумел отбить. Второй — избежать, резко дёрнувшись в сторону. А третий пробил пресс, полыхнув знакомой болью. Мрак вновь заломил ему руку и уложил мордой на стол, придавив сверху своим весом.
— Мозги отшибло совсем, да?! Кого я куда приволок, идиот несчастный, я ж с тобой ехал!
— Леди была на своей машине… — просипел Санька, не желая сдаваться. Заломленная рука горела, но теперь боль не имела никакого значения. Волчок не заслужил смерти.
— Ага, и запросто приволокла пацана в заброшку, да так, что он и не пикнул. Мы ещё троих тварей выковыривали из подвала, гнилая твоя башка! Я к тебе прибежал, как только услышал, что второй бой завязался. Выручить тебя, дурака, хотел. Руку под удар подставил. Но тебе на это наплевать. Ты надумал себе несусветную чушь, и…
Хватка ослабла. Мрак отступил назад, горько хмыкнув.
Санька развернулся, машинально потирая запястье. Ярость утихла, остуженная болью.
— Не сам же он туда пришёл… Волчок мне перед смертью сказал: «Не верь ему».
— Ну! — Мрак нервно заправил за ухо прядь грязных, свалявшихся волос и зло глянул ему в лицо. — Два и два не складывается?
— Ты… знал? — вдруг осенило Саньку.
— Знал. Не думал, что это Волчок будет. Но, видать, добегался пацан. Нарвался. Я хотел, чтобы ты сам всё увидел. Надеялся успеть. Не заметил, что одна зубастая ушла. Мне очень жаль, Сань. Тут, действительно, моя ошибка.
Санька опустился на стул и растерянно покачал головой.
— Я не понимаю, Мрак… Скажи прямо, не виляй.
— Да что тут вилять-то? Всё у тебя перед носом происходило. Не первый год. Я только слегка копнул, проверить твою компанию, сразу в нестыковки упёрся. Но ты так увлёкся фантазиями на тему моего мнимого маньячества… Вампиров-то увидел? Убедился?
— Убедился… — понурился Санька, чувствуя, как откатившаяся ярость обернулась слабостью. — Прости. Что не верил. Но я не понимаю… Какие нестыковки? Почему ты мне ничего не говорил? И, слушай… а можно мне покурить? Нервы…
— Кури, — кивнул Мрак, прошёл в кухонный закуток, порылся в ящике, выудил пепельницу, пачку своих сигарет. Чертыхнулся, ненароком уронив на пол валявшийся в ящике нож-бабочку. Зажав пачку и пепельницу в левой руке, ловко подхватил раскрывшуюся выкидушку и привычным жестом сложил, защёлкнув стопор.
Сухой металлический щелчок.
Санька побледнел.
— Мрак, я… я знаю, кто там был. И это… я остаюсь.
Глава 14. Эпилог. О решениях и героях
Следующий день прошёл как в полусне. Тренировки не было. Мрак днём уехал по делам, вновь напомнив о готовности отпустить Саньку восвояси.
— Ты подумай. Не торопись. Сутки даю. Реши, насколько тебе оно надо. Преследовать не стану. И это… прости меня. За руки. Я, реально, перепсиховал, испугавшись.
Санька, нехотя цедивший кофе, вскинулся, изумлённо разглядывая виноватое лицо с синяком на скуле. Мрак не умел извиняться. Даже с учётом присущей ему искренности в признании своих ошибок.
— Да… Хорошо. Проехали. Но, если честно, лишним оно было. Я и сам испугался. И понял, насколько переоценил себя.
Мрак слабо улыбнулся и поспешно удалился в гараж.
Санька весь день слонялся по дому. Отчистил доспех, поначалу несколько минут разглядывая следы крови. Крови Волчка. Тот хотел поступить правильно. Так, как велело ему понимание долга. Хотел научиться бороться с бедой, изломавшей его жизнь. Убивать вампиров. Отомстить? Или сберечь жизнь чужую? Чужой матери?
Саня был уверен, что вряд ли сумеет убить человека. Просто так, ради заказа, не для самозащиты. Но одна лишь мысль об окровавленных клыках кусавшей Волчка зубастой заставляла руки трястись от ненависти. Вампиров убивать он сможет. И захочет. Да и куда ему возвращаться, к кому, теперь, когда вся его жизнь разбилась о сухой щелчок раскрывшейся бабочки?
Всё сошлось кусочками мозаики. Грубый шрам на шее Бо. «Текучка» в их банде: теперь, напрягая память с уже имевшимся знанием, Саня понял, что внезапно исчезали пацаны, которые сразу ко двору не приходились. Те, за кого некому было заступиться. Хватиться было некому. Бо подбирал беспризорников и переправлял на корм тварям, обосновавшимся в деревушке. Одного-двоих в месяц. Как долго они умирали? Как мучительно? Сколько часов, суток, недель им довелось провести в разрушенном здании, отдавая свою кровь зубастым тварям? А Саня считал Бо героем… И почему «старший брат» не скормил его, Саньку?