— Слышали? От кого?
— Просто слышал, и все тут. А в чем дело? Вы можете предоставить мне то, о чем я прошу?
Брэйер перевел взгляд с Палермо на Элизабет и обратно.
— Это зависит от многих обстоятельств. Если то, что вы знаете, действительно представляет для нас ценность и вы будете помогать нам, говоря правду, то я, возможно — подчеркиваю: только возможно, — смогу устроить что-то. Но на эти условия должны дать согласие еще множество людей, от имени которых я говорить не уполномочен.
Палермо покачал головой, уставившись в пол.
— Господи. Еще один такой же. Вы тоже будете кому-то звонить. А этот кто-то — звонить дальше…
— Это зависит от уровня дела, — твердо произнес Брэйер, глядя на толстяка. — Ваше право принимать эти правила или нет.
Палермо посмотрел на него с отчаянием.
— Что вы можете мне гарантировать? Вы сдержите обещание, если все это понравится президенту, если у министра юстиции не будут жать ботинки, если влажность воздуха будет в норме? Послушайте, я же не алкаш какой-нибудь. Я знаю вещи, которые вам захочется услышать.
— Вы пришли сюда в надежде продать кое-что. — Брэйер пожал плечами. — Возможно, мне удастся сохранить вам жизнь. Вас не было бы здесь, если бы кто-то другой мог предложить вам то же самое. Так что, на мой взгляд, цена высока.
Палермо молча присел на кровать, понурив голову. Брэйер повернулся к Элизабет и поманил ее в угол комнаты. Она заколебалась, но Брэйер успокоил ее:
— Можешь не следить за ним. Что он способен нам сделать?
Они удалились на максимально возможное расстояние, и Брэйер прошептал:
— Что он успел тебе сказать?
— Он был партнером Ферраро — человека, которого убили в сувенирной лавке «Гранд-отеля». Он боится, что настала его очередь. Для него очень важно, к кому обратиться за защитой. Он нацелился на министерство юстиции. Ни в полицию, ни в ФБР он обращаться не хочет.
— Что еще? О ФГЭ что-нибудь знает?
— Больше ничего не сказал, только намеки. Но он наверняка знает много, иначе не пришел бы сюда. — Она пыталась вспомнить. — Ему не нужна была защита до тех пор, пока…
— Может быть, — кивнул Брэйер. — А может, и нет. Но если идет война между кланами, трудно гадать. Не исключено, что он ничего из себя не представляет. Хотя, конечно, мы не можем упускать шанс. Вопрос в том, как лучше всего его использовать.
Палермо продолжал сидеть на краешке кровати, сложив руки и уставившись в пол.
— Почему бы нам не вызвать охрану и не отправить его в ФБР? — спросила Элизабет. — Мы ведь можем просто позвонить им и сказать, чтобы его забрали. А потом начинать переговоры с Вашингтоном о его условиях.
Брэйер прищурился.
— Знаешь, он ведь прав относительно ФБР. Одно дело — берем его мы, и никто не знает об этом. Если мы передаем его в ФБР, самая ценная информация утекает от нас. Если же нет, его дружки считают, что он исчез без следа. Соображаешь?
— Конечно. Но как мы это сделаем? Мы же не можем держать его здесь.
— Больше всего мне бы хотелось забрать его в Вашингтон, но я не уверен, что это так легко провернуть. Нас могут засечь в аэропорту или по дороге, что еще хуже. А ведь он заговорит не раньше чем через неделю. Нет, мы должны увезти его к утру в безопасное тихое место.
— Но куда? Здесь, в Лас-Вегасе, у нас нет даже своего отделения оперативной службы, и все равно…
— Ты права. А как насчет столицы штата, Карсон-Сити? Там есть наш офис, и ехать недалеко. Кроме того, это покажет Палермо, что мы уже на полпути к заключению сделки. Так что одевайся.
Элизабет стало нехорошо.
— Но, Джон, мы же не сами будем это делать?
— А что нам еще остается? Если мы без четверти пять начнем собирать здесь агентов, это все равно что дать объявление в газету! Кроме того, если он действительно представляет такую ценность, как говорит, его просто могут убить.
Элизабет подошла к платяному шкафу взять вещи.
Палермо поднял глаза и произнес:
— Ну. Вы должны были принять решение. Итак?
Брэйер ответил:
— Мы решили сделать так, как вы хотите. По крайней мере, на то время, пока мы будем с вами сотрудничать. Мы повезем вас в отделение министерства юстиции в Карсон-Сити немедленно. Если удастся переправить вас туда незаметно, позже мы сможем вылететь в Вашингтон.
— Понятно. Если я скажу что-то ценное в Карсон-Сити, вы становитесь героем, везете меня в Вашингтон и предъявляете там в лучшем виде. А если я ничего не скажу, вам нечего будет демонстрировать вашему боссу и вы меня просто выкинете.
— Возможно, — согласился Брэйер. — Вам придется рискнуть. Но не волнуйтесь. Вы же сами сказали — нам будет что послушать. Вы же не алкаш какой-нибудь.