Ему хотелось бы, чтобы был какой-нибудь другой путь. Не будь он таким осторожным, он бы знал куда больше. В этом есть какая-то ирония. Он всегда избегал личных контактов со своими клиентами. Встречался с ними не больше одного раза, да и то если иначе было невозможно. Никогда не говорил им, где живет. Все, что знали о нем клиенты, — это номер его абонентского ящика. Сам он частенько знал о них и того меньше. Отсутствие любопытства было своего рода защитой. Он предпочитал, чтобы посредники типа Орлова сами пожинали плоды своей опасной осведомленности. Но сейчас он жалел, что не проявил любопытства. По крайней мере в этот раз.
Маурин оказалась полезна. А что в этом удивительного? Меньше чем за неделю она заработала пятьдесят тысяч. Правда, она не смогла увезти весь арсенал самолетом. Но все это полезно. Сейчас все, что делается как надо, — полезно. Это оружие, владельца которого нельзя установить даже после баллистической экспертизы, как минимум прибавляет спокойствия, даже если никакого иного толку от него не будет. Машина еще важнее. Вряд ли кому удастся установить связь между ним и подержанной машиной, купленной за наличные одинокой учительницей, приехавшей работать в Иллинойс. А то, что за пятнадцать минут, которые потребовались, чтобы проехать от места покупки до управления по делам автомобильного транспорта Иллинойса, фамилия владелицы А. Блейк была заменена на мистера А. Блейка, никому не известно.
Ему нравилось ездить ночью. Поэтому он испытал легкое разочарование, когда небо стало светлеть. Солнце словно бежало с ним наперегонки, и сейчас оно было прямо за спиной. Через час оно догонит его, а еще через час в Лас-Вегасе наступит утро. Еще одни сутки долой.
Светало, и перед глазами Элизабет уже проступали розовеющие скалы, четкой линией очерчивающие пустынную равнину, на которой, казалось, ничего не было, кроме ленты шоссе и рекламных щитов. Она и не заметила, когда все изменилось. Она привыкла к рекламе Лас-Вегаса, а здесь уже была реклама озера Тахо и фирмы «Рено». Впрочем, картинки оказались такими же: гигантских размеров девица, украшенная плюмажем и искусственными бриллиантами, с невероятно длинными ногами и полной грудью, занимала больше места, чем изображение роскошного здания позади нее. Только все было иначе расположено. Они вырвались из поля притяжения Лас-Вегаса и попали в другое, которое затягивало автомобили к северу. Эту невидимую границу они пересекли в темноте.
Элизабет понимала, что вообще-то ей надо радоваться. Трудно сказать, насколько ценным сидящий рядом с ней человек окажется в суде, но уже сейчас он — настоящее сокровище. Она уже знала о происшедшем больше, чем кто бы то ни было, а ведь Палермо еще не допрашивали. И самое приятное — он подтвердил большую часть тех теорий, которые они разрабатывали с Брэйером. Между «семьями» разразилась война, и ключ к происходящему — «Филдстоун гроус энтерпрайзес». Один из мафиози из-за этого даже убил Кастильоне. Причем Палермо знал, кто это, и, возможно, ему удастся предоставить доказательства и убедить присяжных. Но почти так же важно для Элизабет было то, что знал Палермо о делах ФГЭ. Теперь не важно, что она упустила документы компании. Она нашла кое-что получше: человека, который сможет рассказать обо всем, что скрывалось в этих документах, и даже больше. Может быть, подумала она, настроение еще улучшится, когда она поест и выспится.
А сейчас она чувствовала, что на нее готова обрушиться головная боль, как только солнце поднимется повыше и начнет бить в глаза через боковое стекло. Уже больше десяти дней Элизабет носится по стране и стала привыкать к ощущению измотанности. Но после того как Палермо ворвался к ней среди ночи, нервное напряжение достигло предела. Да и сам Палермо. С ним тоже нервотрепки хватает. Палермо был той самой удачей, которую они ждали и не смели надеяться на ее появление. Его нужно защищать более тщательно, чем главу иностранного государства, прибывшего с визитом: нужно найти, где ему жить, наблюдать и нянчиться с ним многие годы.
В каком-то смысле Палермо олицетворял всю безнадежность этой ситуации. Ведь министерство юстиции на этой неделе для него просто оказалось более выгодным покровителем, чем тот, на кого он работал на предыдущей. И ничего от этого, в сущности, не изменится, решила Элизабет. Если бы эти мафиози не боялись один другого больше, чем министерства юстиции, — не видать им этого человека. А теперь Палермо едет сам. Такая сделка выпадает раз в жизни.