— Попробуй обратиться к мастеру Хаддлу, через два дома отсюда. — И юнец, не дожидаясь благодарности, ушел на поиски более выгодной сделки.
Мелли, последовав его совету, вошла в маленькую, довольно грязную лавчонку, загроможденную товарами всякого рода. Лавочник, окинув взглядом ее жалкий наряд, тут же отвернулся, продолжив разговор с покупательницей.
— Хорошо, тетушка Грил, постараемся починить ваши сапожки завтра к этому часу.
— Да уж постарайтесь — да чтобы сшиты они были не на живую нитку.
— Я сам присмотрю, чтобы мой парень шил как следует.
— Вот и хорошо. Спокойной вам ночи. — Женщина уже хотела уйти, но увидела Мелли и с прищуром оглядела ее с головы до ног.
— Чего тебе, девушка? — совсем другим тоном спросил лавочник.
— Хочу кое-что продать, — важно ответила Мелли.
— Что у тебя там?
— Две оловянные плошки, блюдо и медный котелок.
— Мне такого не надо. Ступай-ка прочь!
Мелли, вспыхнув от гнева и смущения, выскочила из лавки и направилась к лошади, но кто-то тронул ее за руку. Обернувшись, Мелли увидела женщину, отдававшую сапоги в починку.
— К чему так спешить, милочка? У тебя, верно, денег нет и ночевать негде? — Не дождавшись ответа, женщина продолжала: — У тебя, я вижу, хорошенькое личико, если грязь с него смыть.
Мелли, вспыхнув еще пуще, попыталась обойти женщину, преграждавшую ей дорогу, но та не уступала.
— Пойдем, я накормлю тебя хорошей горячей едой и устрою на ночь.
— С какой это стати? — подозрительно спросила Мелли. В глазах женщины сверкнул хитрый огонек.
— В обмен на твою утварь, конечно.
Мелли не поверила ей, но мысль о горячей пище и теплой постели соблазняла.
— А лошадь найдется где поставить?
— Само собой, милочка. Ступай за мной, а за лошадью я пришлю мальчика.
Они пришли к большой таверне, и женщина, заметив недоуменный взгляд Мелли, пояснила:
— У меня комнаты тут, наверху. И для тебя место найдется.
Чтобы добраться до лестницы на задах, им пришлось пересечь весь зал, и какой-то мужчина крикнул спутнице Мелли:
— Тетушка Грил, да у вас, никак, новенькая?
Той это как будто пришлось не по вкусу, и она поторопила Мелли. Девушка не вникла в суть вопроса и почти сразу забыла о нем.
— Вот твоя комната, милочка. Сейчас позабочусь о еде и горячей ванне.
Мелли оглядела комнату, где помещалась кровать, комод и умывальник. После лесных просторов ей показалось тут тесновато. Но она воспрянула духом, когда тетушка Грил явилась с подносом, уставленным разными ароматными яствами: тут был горячий пирог с дичью, густой луковый суп, ломкий белый сыр и свежий хлеб с маслом. Поставив поднос, тетушка, к радости Мелли, ушла опять, и можно было уплетать за обе щеки, никого не стесняясь. Наевшись, Мелли завернула остатки пирога и сыра в тряпицу. Потом, спохватившись, достала плошки и котелок и поставила их на комод: никто не скажет, что она не платит свои долги.
Мелли осушила до дна высокую кружку с сидром. Прежде ей как придворной даме полагалось пить только разбавленное вино, и крепкий местный сидр сразу ударил ей в голову. Она улеглась на постель, довольно бугристую, и тут же уснула.
Мейбор испросил у королевы аудиенцию и получил согласие. Прошло десять дней с тех пор, как они условились о помолвке, и теперь это желанное событие представлялось более несбыточным, чем когда-либо прежде. Мейбор расхаживал по комнате, проклиная Меллиандру. Эта девчонка посмеялась над его планами, и теперь он вынужден сказать королеве опасную ложь.
Он посмотрелся в разбитое зеркало, не находя обычного удовлетворения от лицезрения самого себя в пышном наряде. Все пошло вкривь и вкось — даже нанятый им убийца до сих пор не перерезал глотку предателю Баралису. В последний раз, когда Мейбор прибегал к услугам Скарла, тот действовал куда проворнее. Не прошло и трех дней, как лорд Глайвин расстался с жизнью.
С тяжелым сердцем Мейбор постучался к королеве, и его пригласили войти. Аринальда с милостивой улыбкой протянула ему руку для поцелуя.
— Лорд Мейбор, вы, я думаю, пришли поговорить о помолвке?
— Да, ваше величество, но боюсь, что церемонию придется отложить.
— Отложить? — Теплых нот в голосе королевы как не бывало. — По какой причине? Я надеялась объявить о помолвке в праздник кануна зимы. Мы бы отметили сразу два события — улучшение здоровья короля и помолвку. И вдруг вы заявляете мне о каком-то промедлении! Никаких промедлений, лорд Мейбор!
Мейбор понимал беспокойство королевы: не далее как на прошлой неделе из Брена пришло известие о захвате герцогом еще трех поселений к юго-востоку от его метрополии. Этак он скоро объявит себя королем.
— Ваше величество, моя дочь недомогает, — сказал Мейбор, мысленно отпустив еще одно проклятие по адресу Мелли.
— Это не беда. Ведь свадьба состоится не раньше чем весной. Церемония обручения продолжается недолго. Пусть ваша дочь сделает над собой усилие.
— Ваше величество, Меллиандра не встает с постели. У нее сильный жар, и ей очень худо.
Королева переменилась в лице.
— Уж не оспа ли у нее, Мейбор? Я не могу женить Кайлока на девушке, переболевшей оспой.
Оспа, как всем было известно, обезображивала лицо и могла привести к бесплодию.
— Нет-нет, ваше величество, всего лишь гнилая горячка. Скоро она поправится. Я прошу у вас только десять дней, не больше.
— Десять дней — это не так уж и скоро. — Королева мерила шагами комнату. — Ну хорошо, я даю вам эту отсрочку.
Мейбор облегченно вздохнул.
— Я слышал, королю намного лучше, ваше величество.
— Да, лорд Баралис изготовил для короля лекарство, принесшее некоторую пользу. — (Мейбор так и похолодел. С чего это Баралис вздумал искать расположения королевы?)
— Вы можете идти, лорд Мейбор. Надеюсь увидеть вас на празднике в честь кануна зимы.
Возвращаясь к себе, Мейбор решил завтра же встретиться с убийцей и велеть, чтобы тот поторопился. Баралис замышляет какую-то каверзу.
Глава 8
Кто-то тряс Таула. Потом в лицо ему плеснули ледяной водой.
— Ну давай, дружок, приходи в себя.
Таул открыл глаза.
— Гляди, очнулся. Отойди-ка, Старику не понравится, что ты так круто с ним обошелся.
Теперь Таула били по щекам.
— Да нет же, Мотылек, он еще не очухался. — За этими словами последовала новая оплеуха.
— Не видишь — он глаза открыл? Уйди.
Таул посмотрел вокруг. Он лежал в темной каморке со связанными за спиной руками, и над ним склонились двое мужчин.
— Голова болит, да? — спросил тот, что поменьше ростом. — Ты уж прости. Заморыш всегда перегибает палку — так ведь, Заморыш? — Заморыш кивнул. — Мы не со зла. Кого нам Старик велит привести, мы того и приводим — так ведь, Заморыш? — Заморыш кивнул. — Без шишки, ясное дело, не обойдется, но знаешь, как Заморыш говорит?
— А как я говорю, Мотылек?
— Лучше шишка на голове, чем на тюфяке, — так ведь, Заморыш?
— Ага.
— А теперь надо поторопиться — негоже заставлять Старика ждать. Дело за тобой, Заморыш.
Заморыш достал огромный, страшный на вид нож и разрезал веревку, связывавшую руки Таула.
— Он просит прощения, если связал тебя чересчур туго, да, Заморыш? — Заморыш кивнул. — И еще за то, что должен будет завязать тебе глаза, — да, Заморыш?
Следующего кивка Таул уже не видел — плотная черная повязка легла ему на глаза. Его взяли за руку и вывели из комнаты.
— Да ты, дружок, точно аршин проглотил. Не бойся, Заморыш не скинет тебя с утеса, — верно, Заморыш?
Таула свели по ступеням вниз, где в нос ударила резкая вонь нечистот.
— Ты не гляди на вонь, друг, — от нее вреда нет. Вот Заморыш всю жизнь тут прожил, и ничего. Верно, Заморыш?
— Верно, Мотылек. Как пойдем — короткой дорогой или с выходом?
— Давай с выходом. Охота морским воздухом подышать. Таула вывели по ступеням на солнце, и он ощутил дуновение соленого бриза.
— Хорошая нынче погода, а, Мотылек?
— Лучше не бывает, Заморыш. Такой дивный, бархатный бриз — а ведь зима на носу.