— Не совсем, ваше величество. — Баралис не собирался облегчать королеве задачу и с удовлетворением отметил гнев, мелькнувший у нее на лице.
— Довольно светских фраз, лорд Баралис. Вы прекрасно знаете, что лекарство кончилось и мне нужно еще. Чего вы хотите взамен?
Баралис успешно скрыл охвативший его восторг.
— Ваше величество изволит говорить откровенно — и я отвечу тем же: я в самом деле желал бы получить некоторое вознаграждение.
— Какое же? Земли, золото, новое назначение? — пренебрежительно отвернувшись, спросила королева.
— Я желал бы, чтобы мое мнение учитывалось при вступлении принца Кайлока в брак.
— Это еще что такое? — резко обернулась королева. — Я не позволю вам решать, на ком женится мой сын. — Королева вся дрожала от гнева — Баралис же в отличие от нее был совершенно спокоен и даже доволен.
— Нет нужды обманывать меня, ваше величество. Я знаю, что Мейбор намерен выдать за принца свою дочь.
Королеве удалось скрыть свое удивление.
— Откуда вам это известно?
— Язык лорда Мейбора легко развязывается, будучи смоченным.
Королева смотрела на Баралиса с едва прикрытой злостью, но он видел, что его уловка удалась. Все при дворе знали, как Мейбор любит выпить.
— Что ж, лорд Баралис, если вам известно о будущей помолвке, вы должны знать также, что решение о ней уже принято. Я не стану брать назад свое слово.
— К сожалению, вашему величеству известно не все, — почти снисходительно произнес Баралис.
— О чем вы? — прошипела королева.
— О том, что касается Меллиандры, очаровательной дочери лорда Мейбора.
— Если речь идет о ее болезни, то я уже знаю об этом, и лорд Мейбор заверил меня, что больна она не оспой.
— Увы, ваше величество, лорд Мейбор солгал вам, — сказал Баралис, глядя прямо в глаза королеве. — Дочь Мейбора бежала из замка, и вот уже десять дней, как ее нет. Лорд Мейбор выдумал сказку о ее болезни, чтобы скрыть от вас правду. — Баралис видел, что его слова возымели успех.
— Зачем ей было убегать?
— Кто знает тайны девичьего сердца? — Баралис вздохнул с хорошо разыгранной грустью. — К прискорбию моему, я слышал, что ей невыносима сама мысль о браке с вашим сыном.
— Кому еще известно об этом? — вскричала бледная от гнева королева.
— Доброй половине двора, ваше величество, — солгал Баралис.
— Это невозможно! — вскрикнула королева, комкая вышивку на платье.
— Искренне сочувствую вашему величеству, — смиренно произнес Баралис, только усилив ее раздражение.
— Я выясню, правду ли вы говорите, и не стану продолжать разговор, пока не сделаю этого.
— Как будет угодно вашему величеству. Однако считаю своим долгом напомнить — если мы не придем к согласию, король, боюсь, может утратить и то немногое, чего он достиг. Лекарство следует давать регулярно — иначе оно может оказать обратное действие.
Королеве его слова пришлись явно не по вкусу.
— Лорд Баралис, принудить меня нельзя. Ступайте — я позову вас, когда сочту нужным.
Баралис откланялся. Она позовет его очень скоро, можно не сомневаться. Он удовлетворенно улыбнулся, думая о грядущем падении Мейбора. Это даже хорошо, что Мейбор не умер.
Глава 9
Таул сидел в комнате Меган, когда громкий стук в дверь вывел его из задумчивости. Он осторожно подошел к двери и спросил, кто там.
— Это я, Мотылек, — человек Старика. — Таул открыл, и вошедший внимательно оглядел комнату. — Ну как ты, приятель? Голова, надеюсь, не сильно пострадала? Ты ж знаешь Заморыша — он работает на совесть. Старик, скажем, велит доставить кого-то без шума, а Заморышу только того и надобно. Тот, кого Заморыш стукнет по башке два раза, уж точно шуметь не будет, а после трех раз и вовсе замолчит навсегда. Ну ладно, нечего болтать — к делу.
Таул, которого порядком позабавило такое вступление, усадил Мотылька.
— Ты ведь пришел насчет корабля, верно?
— Точно, приятель. Старик велел мне найти корабль, и я нашел. Славное быстроходное суденышко, должен тебе сказать. Я бы и сам вышел в море, будь у меня время. Я — капитаном, а Заморыш — моим помощником. Однако не будем отклоняться. Корабль называется «Чудаки-рыбаки». Выдумают же! Короче, я поговорил с капитаном, ну и несколько монет, само собой, перешли из рук в руки, только это не твоя забота. Когда Старик говорит, что устроит что-то, он и устраивает. О чем это, бишь, я?
— Ты поговорил с капитаном, — подсказал Таул — его развлекли отступления Мотылька.
— Вот-вот. Я сказал славному капитану, что один из друзей Старика хочет попасть на Ларн. Ему это не слишком понравилось, надо тебе сказать. Но я напомнил ему, что Старик имеет большой вес в торговых делах и что с ним выгодно ладить, ну и, конечно, добавил еще пару монет. Проезд до Ларна стоит недешево, должен тебе сказать.
— А как насчет шлюпки, чтобы я мог доплыть до острова? — спросил Таул.
— Все улажено. Капитан сказал, что тому, кто собирается на Ларн, нужны две вещи: страсть к уродам и хорошая лодка. Шлюпка у него имеется, и он обещал даже дать тебе гребца. Однако бравый капитан заявил, что долго ждать тебя не будет. Уж больно опасные там воды. Он дает тебе сутки на все про все. И уж ты, друг, постарайся уложиться в этот срок, потому как на закате капитан подымет якорь и уплывет. А Ларн, насколько я слышал о нем, не то место, где хотелось бы задержаться.
— Когда отплытие? — спросил Таул, надеясь, что успеет проститься с Меган.
— Завтра на рассвете. Придется тебе встать с петухами. Или с жаворонками. Я как-то написал песню о жаворонке — надо будет попросить Заморыша спеть ее тебе, у него голос хороший. О чем это я?
— О корабле.
— Ага. Отплывет он из северной гавани. Это двухмачтовик, ты сразу его найдешь. Капитана зовут Квейн, он будет ждать тебя.
— Поблагодари за меня Старика, Мотылек.
— Непременно, приятель.
— И тебе спасибо тоже. — После краткой заминки Таул добавил: — И Заморышу.
— Заморыш будет рад это услышать. А мне было просто приятно прогуляться в гавань.
— И вот еще что, Мотылек. Старик обещал помочь моей подруге Меган.
— Старик всегда делает то, что обещает. Хорошо, что ты мне напомнил. — Мотылек выудил из недр своего плаща тяжелый кошелек. — Старик был бы недоволен, если бы я забыл отдать тебе это. Он бы меня вздернул — и Заморыша заодно. Мы с Заморышем — неразлучная пара: я напортачу, а он расплачивается. Да он и не захотел бы, чтоб было по-другому. Ага, вот еще: Старик говорит, чтобы часть золота ты взял себе. Ему противно видеть рыцаря без хорошего меча. Не обижайся, но с этим твоим ножом далеко не уедешь. Я, конечно, видел, как ты уложил того вора, — мигом управился, но с хорошим клинком у тебя бы это вышло еще лучше.
Жаль, что ты уезжаешь, — я б тебе подобрал настоящую игрушку. Ну ничего, в другой раз. А теперь мне пора. Надо помочь Заморышу в одном дельце. Будь здоров, приятель.
Мотылек ушел, и Таул невольно подумал о том, какое дельце они с Заморышем собираются провернуть. Лучше, пожалуй, этого не знать. В кошельке оказалось двадцать золотых, и Таул взял себе только один.
Вскоре пришла Меган — с вкусной едой и напитками, как всегда. Она хотела накрыть на стол, но Таул усадил ее рядом с собой.
— Меган, завтра мне придется покинуть тебя.
Ее красивое лицо омрачилось.
— Не ждала я, что ты уйдешь так скоро. — Она отвернулась от него и принялась чистить апельсин.
Волосы упали ей на лицо золотисто-каштановым дождем. Как она еще молода! Анна, младшая из его сестер, была бы теперь таких же лет. Округлость щеки Меган и золото ее волос как раз и напомнили Таулу о сестрах. Таких же красивых, но в отличие от Меган целиком зависевших от него. Память вернула его к домику на болотах. Кроме него, Таула, у сестер не было никого — а он их предал.
Повитуха одобрительно кивнула. На ее переднике была кровь — кровь его матери.
— Ты принял мудрое решение. Пойду вскрою ее, пока пуповина еще держит. — Она хотела войти в дом, но Таул удержал ее за руку:
— Дай мне сперва повидаться с ней.
Повитуха, ворча под нос, все же пропустила его. Сестренки бросились доставать рыбу из мешка. Анна, которая только что научилась считать, принялась загибать свои пухлые пальчики. Сара, старшая, считала рыбу вслух.