Она бросила ему ключ и прошла по каюте, остановилась перед Ником. Она скрестила руки и заявила:
— Мы закончили истерику?
Нику не нравилось презрение в ее голосе.
— Я рисковал собой ради тебя и твоего отца, — заявил он. — Я заслужил хоть немного уважения за это.
— Яблоко от яблони недалеко упало, — Дарси свысока смотрела на сжавшегося Ника у стены. — Я-то думала, сколько в Дрейке было игрой, а сколько — тобой. Но он похож на тебя сильнее, чем я думала, — Ник хмуро посмотрел на нее, и она кивнула. — Вот и он.
Он кратко парировал:
— Так нечестно.
— Нечестно, когда ты говоришь, что рисковал только собой в той карточной игре. Ты рисковал всеми нами. Да, знаю, — перебила она, когда он начал возражать. — Мы нашли бы выход. Ладно. Ты достаточно умный, чтобы найти выход.
Ник невольно удивился тому, что из упреков ее речь перешла к комплиментам.
— Т-ты считаешь меня умным?
Ее губы двигались без слов, а потом она объяснила:
— Ты прожил любопытную жизнь, так что способен думать. И выживать, — она опустилась на пол рядом с ним. Ник представил, как она делает это в платьях, которые, скорее всего, носила каждый день, и это зрелище точно было очаровательным с окружающими ее юбками и золотистыми волосами, ниспадающими по спине. Но сейчас в наряде пирата и с волосами, скрытыми под кепкой, она выглядела как мальчишка, или как Инжиния в наряде мальчишки для одной из пьес синьора Артуро. — Думаю, мне нужно научиться сильнее доверять твоим инстинктам.
Это было почти как извинение от нее. Он кивнул.
— Спасибо.
— Я думала, те люди тебе дороги, — сказала она. — Они обожают тебя.
— Они дороги, — тихо возразил он. — Я просто переживаю… переживаю, что из-за меня им будет плохо. Я не смогу с этим жить.
Она молчала мгновение.
— Моя мама отправилась к богам девять лет назад, мне тогда было восемь. Она стала после этого являться мне во снах. Порой все еще является. В этом нет ничего странного. Мне снится, что я иду на завтрак, и она сидит за столом, ест рыбу с оливками, словно это обычное дело. Во сне я говорю ей, что у меня был сон, что она умерла, и она смеется и гладит меня по голове, — Дарси вздохнула. Ее голубые глаза смотрели вдаль. — Когда я проснулась и обнаружила, что ее нет, что она не вернулась, это было худшее утро в мире.
От печали в ее голосе Нику захотелось коснуться ее руки, но он не знал, будет ли она рада такому жесту.
— Мне жаль.
Может, он выдал себя мелкими движениями, или она ощутила его доброту и хотела утешить, потому что она обвила его пальцы своими.
— Ты, Никколо, живешь в мечте. Ты нашел друзей живыми и почти не пострадавшими. Хотя, — призналась она, — та, что одета как ребенок, в рыданиях сорвала голос, — она сжала его ладонь. — Лена и Муро дали тебе дар. Отворачиваться от друзей — позорить богов.
Тепло ее ладони заставило его сдаться. Он не привык к такой доброй стороне Дарси, и от этого ему показалось, что он совершил ужасное.
— Я переживаю, — медленно сказал он, взвешивая каждое слово, — что мое проклятие накличет на них беду хуже этой.
Дарси пожала плечами.
— И что? — это было больше похожим на то, что Ник привык получать от нее. Она вдруг улыбнулась. — Ты придумаешь выход для всех нас, да? — она убрала руку и встала на ноги. — Так я впущу их, или ты дальше будешь сидеть в истерике?
— Я не в истерике! — возмутился он и слабо рассмеялся. — Такое мои хозяева не потерпели бы, так что я никогда так не делал.
— Оно и видно, — отметила Дарси. Она склонилась и отряхнула штаны. — Когда захочешь узнать, как закатывать истерику, спроси у меня. Я покажу тебе, как топать, дуться и визжать как профессионал. Не смейся. Мои слуги рассказали бы тебе такое, что твои волосы встали бы дыбом. О, иди сюда, — Ник встал, и она приблизилась, чтобы дотянуться до его головы.
— Я… эм… — Ник смутился и уклонился.
— Твои волосы торчат… по бокам, — она попыталась пригладить пряди и убрала руки, дав ему разобраться с ними самому. — Вот, — сказала она, когда он стал выглядеть лучше. — Ты красивый.
Они стояли лицом к лицу, и Ник ни разу не был так близко с девушкой, еще и юной леди. Он не мог пошевелиться, был напряжен. Он должен был что-то сказать? Что-то сделать? Он не знал. Она тоже замерла и не хотела смотреть ему в глаза, но и не могла отвести взгляда. Они долго стояли без движения.
А потом Максл кашлянул и напомнил им, что еще был там, и напряжение растаяло. Они отошли друг от друга и расслабились.
— Красивый, по сравнению с тобой, — сказала Дарси и тут же покраснела.
— Ах… можешь открыть дверь, Максл, — Ник закашлялся, а его друг послушался. Дарси отошла за остальных, которые без приглашения ворвались в каюту капитана. Но даже с тем шумом и радостью вокруг Ник про нее не забывал.