Артуро охнули за Ником. Они не видели вторжение своими глазами, но все слышали о нем, воспоминания были как тень на десятки лет. Половину поколения молодых людей потеряли за два года, когда Кассафорте отрезали от всего мира.
— Боюсь, моя дочь права, — сказал Джакопо. Стук на палубе заставил их вздрогнуть, таким было напряжение в комнате. Он опустился. — Боюсь, результаты будут в этот раз хуже. Пэйс Д’Азур узнал на своем опыте, когда Кассафорте был сильнее всего, что наши люди были едины, и у нас был сильный монарх и войско. Теперь они считают нашего короля слабым.
— Глупости!
Ник и Артуро стали возражать, он поднял руку.
— Знаю. Король Алессандро одобрен Оливковой короной и Скипетром с шипами. Даже такой старик как я считает его старым. Стражи Кассафорте ослабели, когда многих прогнали после попытки переворота принца Берто. Когда в Пэйс Д’Азур услышали, что Алессандро назвал своим наследником Мило Сорранто, простолюдина, они посчитали, что он сошел с ума. Что он слаб.
— Но Кассафорте еще стоит благодаря Мило Сорранто и Рисе Волшебнице, — сказал Ник.
— Да, но говорят, что многие из Тридцати предпочли бы видеть мерзкого принца Берто на троне, чем простолюдина. Без обид, — Джакопо посмотрел на собравшихся. Они вежливо прошептали ответы. — Пэйс Д’Азур видит Кассафорте слабой страной, ставшей слабее от внутренних раздоров, и они хотят использовать это. Поверьте, они хотят забрать страну себе. Потому. Никколо, нам нужно вернуться домой как можно скорее. Военные корабли еще там, как и граф Дюмонд. Если мы прибудем в Кассафорте раньше, может, успеем позвать на помощь Веренигтеланде.
— Как мы выживем во время вторжения, Арманд? — синьора почти плакала. Она протерла глаза платком и склонилась к мужу. — Театры закроют. Я не могу снова быть служанкой в таверне. Это было давно, и я слишком то-о-олстая!
— Шш, шш, — актер утешал ее, потирая ее спину. Ник видел тревогу в его глазах.
— Ты должен нам помочь, — сказал Джакопо Нику. — Это срочное дело. Очень.
— Помоги им, Никколо, — всхлипывала синьора.
— Прошу, помоги, — добавила Дарси. Ник оглядел группу, потрясенный. Они перепутали Дрейка, которого он играл, с его настоящим характером. Его губы двигались без слов, и Дарси добавила. — Мы обеспечим тебе награду.
Эти слова добили его.
— Так ты обо мне думаешь? — спросил он, вставая. Маленькие кораблики упали с его колен на пол. Его голос был возмущен, и в этот раз он не подражал чужому голосу. Это был его голос. Он звучал из злого места в нем. Он столько сделал, и как его судили? — Ты думаешь, что я буду рисковать своей жизнью и всеми нами ради золота в кармане? Каким нужно быть человеком, чтобы верить, что только у таких, как ты, у людей с властью и средствами, есть чувство… долга? Порядочности? «О, Ник жалок. Нам нужно дать ему луни, и он все сделает». Это так не работает.
Голубые глаза девушки открылись. Она, наверное, устыдилась того, что сказала. Может, она просто опешила.
— Никколо, я не хотела…
— Мы мало знаем друг друга, Дарси Коломбо, но я притворялся, что после всего, что мы пережили, мы хоть немного сблизились, — он окинул ее взглядом, попытался ожесточить сердце. — Вижу, что я ошибался.
Он развернулся и открыл дверь каюты.
— Никколо? — позвал Джакопо.
— Мне нужно проследить за провизией, — прорычал Ник. — Если мы хотим отплыть как можно скорее, нужно многое сделать. Не переживайте. В Кассафорте мы вернемся, — он замер на миг на пороге. — Это и моя страна, — добавил он и хлопнул дверью.
Он прошел по камбузу, топая так, что несколько оловянных тарелок на столе загремели. Он еще никогда так не злился, казалось, что все сосуды в глазах лопнут. Это была истерика? Если да, Нику не требовались уроки.
Он хотел подняться на палубу, но уловил шум. Кто-то стоял на входе в мужскую каюту.
— Макака, — Ник застыл на месте.
Все было не так. Кровать Макаки в каюте была пустой. Все его вещи были собраны в мешок на его плече. Ник смотрел на него и ждал объяснений. Макака скривил губы.
— Я пойду, если можно, — сказал он.
Ник не отошел от лестницы. Макаке придется оттолкнуть его. Ему не нравилось, что Макака решил уйти именно сейчас.
— Почему?
Макака молчал миг. Наконец, он принял решение признаться.
— Ты знаешь, почему, — улыбнулся он. Он обошел Ника и попал в камбуз. На столе стояли несколько кружек, и он осмотрел их, нашел свою. Он добавил ее в мешок, как и свою тарелку. — Я знаю, что ты прячешь.