— капитан Джон Смит-Пассельон в письме жене
«Глупость Маартена» без проблем подняла паруса и миновала батальон из шестнадцати военных кораблей. Самый маленький был в два раза больше «Глупости», хотя их корабль не был маленьким. К середине утра даже те, кто громко вопил, что не хотел покидать Галлину на проклятом корабле — особенно, Инжиния и, что удивительно, Урсо, который оказался суеверным — притихли. Они признали, что места теперь хватало всем.
Если не смотреть на черную корку на поверхностях корабля, они были даже роскошными. Хоть пираты привыкли к тесноте «Слез Корфу», труппа Артуро — нет. И хотя актеры привыкли сплетничать ночью и к скромным комнатам за сценой, экипаж корабля был ошеломлен женскими юбками и вещами, занявшими их спальню, и тем, как актеры постоянно шили, переделывая старые костюмы на пиратский манер, и что они стирали одежду. «Глупость Маартена» легко могла уместить пятьдесят человек, а то и семьдесят пять. На двух уровнях под палубой настоящие пираты и их подобия могли разместиться, не обнаруживая подушечку с иголками или грязную одежду на своем месте. Люки на этажах впускали больше света и воздуха, чем пираты привыкли.
А корка стала пропадать, едва экипаж поднялся на палубу. Некоторые места, где чаще ходили люди, тут же стали сиять. Вода и уборка помогали. Но и те места, где не дотягивалась рука человека, стали терять сажу. На второй день их вояжа стали проявляться очертания букв там, где было изображено название корабля. Пока видно было только ЛИ.
— «Молитва моряка», — предположил тем утром Арманд Артуро, когда они смотрели на буквы, склонившись над краем борта.
— «Всхлип дурака», — сказал Нейв, сначала произнеся это беззвучно.
Синьора мечтательно смотрела вдаль.
— «Лира Лены». Это было бы романтично.
Они смотрели на буквы, словно ждали, что все название проявится. Но оно упрямилось. И все же за два дня они заметили перемены корабля. Казалось, он менял облик, словно таял в теплый день. Бугорки по бокам всех дверей казались зловещими из-за черной сажи, но под ней обнаружились вырезанные гроздья винограда. Камин в каюте капитана напоминал лицо мученика в крике, вырвавшееся из черного покрытия, но оказалось, что узоры там были вырезаны с умением Казы Легноли. Этот камин мог превзойти даже камины в замке или лучших комнатах каз Кассафорте.
Украшение на носу корабля, похожее на спутанные корни дерева на берегу реки, к вечеру второго дня вояжа показалось из-под корки грязи. Лицо было гладким и женственным, глаза, казалось, пронзали тьму в поисках пути домой. Глядя на нее, Ник почти мог представить, как это украшение задает вопрос тем голосом, что еще всплывал в его мыслях.
Максл убедил их, что по картам, которые он взял с собой, «Глупость Маартена» должна была добраться в Кассафорте утром четвертого дня. Ночью перед этим Дарси постучала в дверь каюты капитана и вошла.
— Странный этот корабль, — сообщила она.
Ник склонил голову. Он сидел за столом капитана, полном бумаги. Один из его корабликов с изящными сгибами был в его руках.
— Только не говори, что ты заметила это сейчас.
Дарси обдумала свои слова.
— Более странный… чем мы привыкли. Ты знал, что Максл говорит, что не меньше сорока человек должны делать то, что нам удается вдесятером? — Ник кивнул. Максл говорил ему это много раз ошеломленным тоном. — Якорь огромный, Никколо. Ты его видел. Мы должны были остаться в Галлине и пытаться поднять его со дна. Инжиния, Чудо-ребенок и я не размера Урсо. Но он поднялся, словно это был моток шерсти, — она стала ходить по комнате, смотреть на панели из красного дерева. Она погладила пальцами потертый стол в центре. — Когда мы поправляем паруса…
— Когда управляем ими? — исправил Ник, хотя сам не знал, как правильно, две недели назад.
— Да, когда мы управляем парусами, нам с Чудо-ребенком удается это самым. Ник, так не должно быть. Вдвое больше людей требовалось для этого на «Корфу», а тут ветер сильнее, чем там, — она не преувеличивала. Воды ближе к Кассафорте были бурными. — Будто… Ник, что ты знаешь о благословлении и знаках? Ты знаешь, что делают Семь и Тридцать. Это отделяет их от нас. Взамен на службу стране семь каз и тридцать семей ремесленников Кассафорте знают особые молитвы и знаки богов.
— Для чар, да, — Ник не понимал, зачем Дарси рассказывала ему то, что знали дети в Кассафорте. — Потому сундук Легноли отличается от других сундуков. В него умещается больше, чем в обычный, — Ник все еще ощутил укол вины, подумав, как они оставили подарок Тронду Маартену в этом сундуке на борту «Слез Корфу».