Последовали несколько минут смятения и шума. Ник мог только смотреть на количество людей, все стекающихся к казе, чтобы посмотреть на корабль, прогнавший обидчиков. Он ощущал себя не как герой, а как главное развлечение на выступлении уродов. «Посмотрите на пирата! — было бы на брошюрах. — Посмотрите на синеликого мужчину и толстую даму! Бросьте лундри девушке в мужской одежде!». Не такое он представил бы, думая об этой ночи. Он и Дарси посмотрели друг на друга большими глазами и крепче взялись за руки.
Порядок вернулся, казалось, спустя вечность, когда толпа у нижнего моста Пиратимаре разделилась, алая стрела устремилась к Нику. Это были стражи замка, они двигались быстро отрядом и остановились перед ним. Хоть стражи были напряжены, они выглядели уставшими, как он. Многие их туники с золотыми узорами были в грязи и песке. К его удивлению, лидер группы отсалютовал ему. Толпа притихла, желая услышать, что будет дальше.
— Я — капитан Эспарса. Я говорю с человеком, известным как Дрейк? — спросил мужчина.
— Верно, — Ник тут же вернулся к роли. Он удивился, что страж знал его имя. Но выжившие, оставшиеся в Диветри и Портелло, могли разнести весть. — Да, сэр.
Послышались радостные вопли. Капитан Эспарса ждал, пока они прекратятся, а потом задал следующий вопрос:
— Вы — капитан «Аллирии»?
— А…? — Ник удивленно посмотрел на «Глупость». Он услышал, как рядом с ним охнула Дарси. Пропала черная корка. Галеон словно озаряло золотое сияние. Украшение на носу смотрело строго, лицо было без эмоций. Там, где было видно только две буквы, теперь появилось настоящее название корабля с завитками. Аллирия. Это кричали пираты, замечая их.
Ник потрясенно посмотрел на Эспарсу.
— Да, капитан. Я доставил четырех лидеров пиратов, участвовавших в нападении.
— Тогда город в долгу перед вами, — Ник улыбнулся от слов. Но радость длилась недолго, ведь Эспарса отправил двух стражей к нему. Они завели его руки за спину. Он ощутил, как веревки впились в запястья. — С сожалением сообщаю, что вас давно ищут, синьор Дрейк, — продолжил Эспарса. Он громко, чтобы слышала толпа, и сухо сообщил. — По приказу короля Алессандро Мудрого вы арестованы. Обвинения против вас: подделка произведений искусства, распространение краденого имущества, разграбление Казы Портелло в дни после ее падения три года назад, угрозы, неуплата налогов…
Список продолжался, ошеломленного Ника окружили алые формы стражей, уводя его прочь. Так приняли его после подвига.
21
Говорят, пират Огнеглаз девять лет терпел в темнице Галлины без жалоб. Но не признаются, что он предпочел заточение, чем встречаться с двумя любовницами, тремя женами, пятью убийцами и кучей кредиторов, ждущих его освобождения.
— Алехандро Франко «Жизнь в море»
Ник не страдал во время плена. Его камера была самой удобной. Кровать была чистой, а простыни — свежими. Сама камера была не меньше каюты капитана на «Слезах Корфу», и вид на Виа Диоро был приятным. У него был письменный стол с пером, порошком чернил и стопкой бумаги. Стражи приносили ему завтрак и вели себя дружелюбно. Одна даже остановилась на пороге, поклонилась и поблагодарила его за спасение ее дяди, который потерял корабль прошлой ночью. Будь это его дом, Ник был бы рад этому месту. Оно было удобнее всех мест, где он жил.
Но ему грозили месяцы, а то и годы в четырех стенах, и это Ника не радовало. Он почти не спал по ночам, ходил по комнате, слушал дождь, смотрел в окно на тучи над морем. Он не знал, куда забрали Дарси, что случилось с экипажем. Он был далеко от людей, которых знал, и мог сидеть в шелках в роскошной комнате казы, но так же страдать.
Так что он обрадовался, когда после обеда капитан Эспарса отпер камеру Ника, отсалютовал и сказал Нику, что его вызвали. Куда и к кому, он не уточнил. Ника окружили стражи и вывели из своей штаб-квартиры. Они пересекли площадь перед замком Кассафорте. Он мог лишь сглотнуть и смотреть сквозь дождь на огромный купол замка, надеясь на лучшее.
Он оказался в гостиной минуты спустя, два стража у двух из трех позолоченных дверей комнаты следили за ним. Мраморные полы, окна со свинцовым стеклом в каплях дождя, дорогие ковры из Йемени, витраж с красивыми творениями Катарре, которым было четыреста лет — все это Ник не замечал от волнения. Он понимал, что его могла ждать казнь в этот же день. Казалось, прошел год, и двери без стражи открылись. Вошла девушка.