В Орионе вскипела ярость. Этого просто не могло быть! Его друзей, тех, с кем он рос, убивали одного за другим, делали это не жестоко, быстрой смертью умирали они, но смотреть на это было сродни пытке.
— Так зачем нести на себе эту ношу? Зачем служить Лже-Богу, что плюёт даже на своих подданных? — спросил демон, впервые представ пред Орионом. Он был прекрасен, совершенен, словно это был герой мифов Древней Терры. Даже призови на помощь Орион всю свою ярость, он бы не смог ударить это сознание. Демон протянул ему руку. — Будь с нами. Сделай правильный выбор, как Хорус когда-то.
— Хорус, — прошептал Орион, пораженный его красотой. Где-то на краю сознания ещё кричал здравый рассудок, но он постепенно угасал.
«Да, Империум несовершенен. — Неожиданно пред глазами Ориона возникло видение одного из уроков Жиллимана. — В нем много боли, страданий, страхов. Люди опустились до антиутопии, считают моего отца Богом, но знай, это не так. Я помню другой Империум, то был золотой век человека, наука процветала, а Имперские Истины несли свет просвещения в галактику, полную невежества. И когда-нибудь я верну ему былое величие. Я всё ещё вижу, на что способны люди. И я надеюсь, ученик, что ты будешь там, что ты увидишь, каков истинный Империум. А пока запомни эти слова. Когда окажешься во тьме и когда свет тебя не спасёт, ищи новый путь. Покори себе тьму, а не покорись ей».
— Учитель, что же я делаю? — прошептал Орион. Демон уже настороженно смотрел на него. Внезапно ученик осознал, что перед ним. Это не красота, не совершенство, а всего лишь иллюзия. Орион поднял свои изумрудные глаза, полные незамутненного, подобно клинку острого гнева. — Да, Империум не совершенен. Многие умирают, даже после того, как столкнулись с вами. Но их кровь, их жертва, не напрасна. Если я сейчас сдамся, то я ничуть не лучше Хоруса. — Орион поднял руку, и в ней возник его клинок. Глаза, ещё недавно горевшие зелёным светом, стали на оттенок темнее. Впервые за свою жизнь демон почувствовал подлинный страх. Страх перед самым опасным видом галактики. Перед человеком. — И ты лжёшь, я далёк от понятия «инструмент». Может, для Императора я им являюсь, но не для учителя.
— Ты меня не остановишь. Выкуси! — Ударная волна устремилась в Ориона и сбила его с ног. Орион, прокатившись с десять метров, со стоном упал на спину. Демон начал трансформировоться в уродливливое, но по-своему совершенное создание. Ни одной лишней линии, всё доведено до такого извращенного идеала, что Орион чуть не сблевал. Демон расставил руки в стороны, на его пальцах вместо ногтей были десять отравленных, острых, как бритва, кинжалов.
— Вот чёрт! Ну ты мне за это ответишь! — Орион поднялся и, призвав меч, поднял его над головой.
Демон и человек начали кружить друг напротив друга, выжидая, когда один из них совершит ошибку. Про себя демон отметил, что Орион двигается по-своему идеально, ни одного изъяна, не удивительно, почему им восхищались его же враги. Где-то в глубине глаз существа Орион увидел зарождающиеся уважение.
Орион сделал шаг вперёд, и это стало сигналом. Оба сорвались с места, клинки взвыли. Искры полетели во все стороны, удары были такими быстрыми, что если бы кто-то наблюдал эту великую схватку, они бы не уследили за ними. Орион призывал на помощь всё своё мастерство, чтобы отражать атаки этой твари. Демон был неистов. Он напирал и напирал, словно это был «Гибельный Клинок», что ломился сквозь строй еретиков, давя их своими гусеницами. Но и ученик примарха был не лыком шит, он знал, как уходить от таких атак. Орион отпрыгнул и едва успел отразить ещё один удар. Демон рыкнул и кинжалы сорвались с его пальцев. Пять смазанных смертоносным ядом клинков устремились в Ориона и застыли в миллметре от его тела. Изумленный демон смотрел, как кинжалы превратились в тёмный туман, которым они были окружены.
— Что ты такое? — спросил он, видя, как зелёные глаза снова стали темнее, из них словно уходил свет.
— Думал, что сможешь убить меня в моем же подсознании? Ты здесь чужак! Ты забыл своё место! — Внезапно демон закашлялся и схватился за глотку. В глазах Ориона не было ни торжества, ни страха, ни даже гнева, изумруды его очей были холодными, словно пред Нерожденным стояла бездушная оболочка. Орион огромным усилием заставил демона сесть на колени, его ментальный захват всё сильнее сжимался на глотке этой твари, однако, к удивлению ученика, его глаза горели злобным торжеством.
— Давай… Кхе-кхе… Души меня!.. Глупец… Кхе… — кашлял демон. Орион слегка ослабил захват, чувствуя подвох в его словах. — Что же ты медлишь?.. А, кхе-кхе… Хочешь знать, что будет… А-ха-ха-ха, кхе-кхе… Ты подписал контракт… Цена разрыва — твоя жизнь…
— Ты будешь молить о смерти. То, что я не могу тебя убить сейчас, не значит, что не убью в будущем. — Острая боль пронзила тело демона. То был не клинок, не выстрел, демон словно ощутил, какую боль Орион испытал, когда его мучил Хайон. И какую боль он терпел все эти дни. Демон неистово заорал, силясь хоть как-то пошевелиться, но Орион продолжал его пытать, испытывая удовольствие от его криков.
«Покори себе тьму, а не покорись ей», — снова прогремели в голове Ориона слова Жиллимана. И юноша осознал, что делает. И если продолжит, то станет таким же еретиком, как и те, которых он убивал. Орион отпустил тварь, и та, поскуливая, рухнула, утонув в тёмном тумане.
— Да, учитель прав. Я не должен покоряться. На сегодня с тебя довольно, — сказал в туман Орион, зная, что снова встретится с этой тварью, и не один раз, но теперь он был готов, готов возвращаться в строй.
***
Орион судорожно вдохнул, выходя из медитативного сна. Что-то не так. Ученик поднялся на ноги. Вокруг продолжал завывать ветер, но Орион чувствовал следы мощной психической вспышки. Достаточно мощной, чтобы убить с десяток простых сектантов или даже низшего демона.
— Ярл Гримнар? Кто-нибудь?! Эй! — прокричал он в ветер.
Слева от него раздалось урчание сервоприводов силовой брони. Орион обернулся и почувствовал Логана, он был ранен, не смертельно, но сильно. Орион побежал к нему и пал на колени. Гримнар кашлянул. Орион судорожно начал осматривать его тело своим чутьем, как вдруг Гримнар схватил его за руку.
— Тебе удалось? — спросил он.
— Нет, нет, я не убил его, но ранить получилось, — честно признался Орион. Гримнар засмеялся и начал вставать. Отмахиваясь от Ориона, он встал сначала на колено, а затем и в полный рост. Вдохнув полной грудью, он улыбнулся, а Орион постепенно начал чувствовать и других членов отряда. Они тоже были ранены, но их раны были не так серьёзны, как ранение Гримнара. Ибо это не просто физическая рана, удар пришёлся и на душу. Орион с ужасом попятился. — Что здесь случилось? Это из-за меня?
— Когда ты начал медетировать, началось, — ответил Гримнар. — Вокруг тебя полыхали молнии, шаманы слышали, как завывало некое создание. Через какое-то время и я услышал. Потом тебя покрыла кромешная тьма, никто тебя не видел. Я счёл, что ты уже мертв, и потому оказался ближе. Шаманы попытались защитить тебя, говорили, что ты ещё жив, и тут произошел взрыв. Меня отбросило, как и остальных. Очнулся, а ты уже орал, словно мамаша, потерявшая своего сосунка. Ох, не пожалел же ты старых костей, мальчик.
— Мне… мне… — мямлил Орион. До него с трудом доходило, что произошло. Из-за него пострадал Магистр ордена Первого Основания, легендарный Гримнар, Великий Волк, защитник Армагеддона.
— Умолкни. Будешь так мямлить, и я тебе той трещены в стене не прощу, — прервал его Гримнар. — Оно того стоило, и твоей вины нет. Ты ранил демона один раз, а значит, готов сражаться. Ты приехал в крепость жалким, сломленным заморышем, а сейчас я вижу перед собой мужчину. Вижу, Бьорн выбил тебе дурь из головы, но не всю. Завтра ты явишься к нему снова, а пока мы отвезем тебя к Ярлу Балгруфу…
***
Орион шёл по селению. Балгруф отпустил его, а сам остался на пиру. Ветер вокруг немного успокоился, но всё равно было холодно, поэтому Орион был благодарен за волчью шкуру, что отдал ему Гримнар. Магистр уже был в крепости, а его раны затягивались с невероятной быстротой, даже душевная рана быстро исцелялась. Возможно, это потому, что он не держал зла на Ориона. Юноша улыбнулся. Волки по-доброму к нему отнеслись, а он псайкер, приняли его, обогрели, зная, какую в себе он опасность таит. Бьорн же помог ему снова стать собой. С каждой секундой он всё больше убеждался, что решение Жиллимана отправить его сюда было правильным.