— Я ещё не сдался! — Орион развёл руки в стороны, вокруг него завихрился воздух и снег.
«Наконец-то понял», — подумали Бьорн и Жрецы. С рук Ориона сорвалось пламя, но уже другого оттенка — синего, покрытого мелкими кристаллами льда. От него не исходило жара, но веяло холодом.
«Поразительно. Мы лишь призывали его воззвать к духовной силе, не показывая ему этой техники. — Рунный Жрец поднял руку, покрытую таким же пламенем. — Но он как-то понял её сам, без нашей помощи. Орион действительно впечатляет».
— Молодец, а теперь посмотрим, как твоя душа сильна! — Жрец снова атаковал, и Орион встретил эту атаку.
Их пламенные потоки встретились на середине пути и врезались друг в друга, снова воздух дрогнул от всплеска психических полей. Жрец и Орион давили друг на друга, каждый стремился побороть своего противника. Но вот тело Ориона снова овеял белый ореол, снова белое пламя вышло наружу, покрыв его с головой. Ко льду присоединились и молнии, мощный поток энергии начал пересиливать пламя Рунного Жреца.
— Ты поверил в себя! Отлично! — услышал он сквозь треск молний и шум пламени голос Бьорна.
Его поток всё ближе подбирался к шаману, до его рук оставались считанные сантиметры. От напряжения руки ученика дрожали, но отступать он больше не собирался. Он продолжал напирать, уже Рунный Жрец отступал перед его силой.
— Довольно! — Орион развёл руки в стороны, и мощная волна телекинеза сбила Жреца с ног. Ученик, тяжело дыша, опустился на колени. Вперёд вышел Бьорн.
— Ты победил. Не только его, — Бьорн посмотрел на поднимающегося Жреца, — Но и себя самого. Когда ты приехал в крепость, я увидел слабого, хилого человека, но теперь я вижу, что Робаут хорошо тебя обучил не только контролю над своими эмоциями, но и тому, как быть человеком. Людям свойственно ошибаться, и не все заслуживают второго шанса. Но ты заслужил.
— Спасибо, — поблагодарил Орион, с трудом поднявшись на ноги. Поклонившись Жрецам и Бьорну, он пошёл к выходу.
Те лишь посмотрели ему вслед, а Бьорн искренне радовался, что его уроки не прошли для парня зря. Если бы они знали, что он от них скрыл…
***
— Я тебя уже заждалась. — Орион наконец поднялся на холм. Тело ещё ломило от того удара, но уже не так сильно. Астрид повернулась к нему и увидела его мрачное лицо. Девушка насторожилась. Ориона она ещё таким не видела. — Что случилось? Бьорна разочаровал?
— Нет. Да и не в этом дело, — спокойно ответил Орион. Молча он отвернулся и устремил свой слепой взор на поселение. — Я просто немного устал, только и всего.
— Правда? — спросила Астрид.
«Чёртовы женщины. Всегда нутром чувствуют, когда им лгут», — выругался про себя Орион.
— Астрид. Понимаю, это не моё дело, но ты помнишь свою семью? — спросил он. Он почувствовал, как настроение девушки резко поменялось — вместо предвкушения хорошего боя появилась грусть.
— Немного. — Дознаватель подошла к нему. — Я потеряла их всех, когда была маленькой. Помню сильные, но нежные руки матери и грубый, но весёлый голос отца. Помню, как выглядел брат, и как… — Астрид осеклась. Орион понял без слов. Это воспоминание больнее всего отпечаталось в её памяти. Астрид перевела свой взгляд на Ориона. — А зачем ты спрашиваешь?
— Просто вспомнил свою семью. — Орион поднял глаза на небо. — Мой отец и мать были простыми гвардейцами, но их судьба была очень тяжёлой. Сначала мой отец потерял память, тогда они с мамой даже не любили друг друга. Они прошли долгий путь, а твой наставник, Инквизитор Корр, тоже знал их и даже дружил с ними. В конце концов, как рассказывала мать, они попали в переделку, сильно пострадали оба, и морально, и физически, но мать пострадала куда сильнее. После этого они оставили службу. Отец помог ей встать на ноги, а потом снова ушёл на фронт, уже по обстоятельствам, а не по своему желанию. Там его смертельно ранили, но…
— Но Корр спас его, — закончила за него Астрид. Орион повернулся к ней, его слепые глаза встретились с её глазами. — Вот уж не думала, что его сыном окажешься ты. Корр описывал его как эгоистичного человека, по крайней мере до потери памяти.
— Но он не был лишён чувства долга. Он прослыл героем, хоть и не стремился им быть. Я всегда хотел быть похожим на отца. В день, когда его положили в стазис, родился я. Мама сказала, что он узнал это в тот момент, когда я впервые закричал. Я ушёл от своей семьи, будучи ребёнком. Просто ушёл, не задумываясь, какую сильную душевную рану нанёс не только матери, но и своей младшей сестре-близнецу.
— У тебя есть сестра-близнец? — удивлённо спросила Лайне.
— Да. Мы не были близки, отчасти из-за того, что были слишком разными. В отличие от меня, она не такая бойкая и хитрая, но она всегда была более спокойной и рассудительной. Она пошла в мать, и у неё был дар отца — музыка. Отец был не только солдатом, но и музыкантом, она стремилась к этому. Я не видел её долгие годы. Не знаю, как она изменилась и достигла ли своих целей. Но знаю, что она жива. Если бы она умерла или хуже, попала бы в плен к созданиям варпа, я бы почувствовал. Но, несмотря на это, я причинил боль всем, кого любил и кто мне доверял. — Орион закрыл глаза.
Горечь. Он испытывал именно это. Снова воспоминания одолели его. На этот раз — Ультрамар, утро после той ночи, Орион ушёл из комнаты первым и больше не был с ней, не позволил ей проводить его, возможно, в последний путь. Теперь «Мстительный Дух», голос, что помог ему, и какую цену он заплатил за помощь. Каждое из этих воспоминаний причиняло боль. Но он не мог плакать. Его слезы высохли в тот момент, когда Искандар сжёг его глаза, лишил навсегда зрения.
— Почему ты всё это рассказываешь?
— Учитель однажды мне сказал, что всё вечно держать в себе невозможно. Рано или поздно нужно будет выпустить, обнажить свою сущность, свою душу, рассказать кому-то, кто тебя выслушает. Я не знаю, почему обратился к тебе, а не к Бьорну или Логану. Возможно, это… — Орион осекся.
Астрид смолчала. Нутром она чувствовала — Орион осекся на чём-то важном для него. Чём-то, чем он пока не собирался делиться. И возможно, не поделится, а спрячет в глубинах своей души.
Ученик выдохнул и слегка улыбнулся.
— Прости, Лайне. Сегодня я не смогу биться с тобой. Не в моем характере уступать, но похоже, сегодня придётся. — Орион развернулся и пошёл по склону в сторону селения.
— Эй, постой! Ты кое-что забыл! — окликнула его Лайне. Орион повернулся и тут же получил снежком в лицо. Астрид заливисто засмеялась.
— Ты что делаешь? — спросил опешивший Орион. Такого он никак не ожидал. Астрид продолжала хохотать, её смех словно прогонял ту грусть, что Орион нагнал своими воспоминаниями.
— Да ты, я вижу, совсем разучился веселиться. Как это что, вызываю тебя на бой! — сквозь смех выдавила из себя Астрид, смахивая слезы.
Орион продолжал стоять, не понимая, что ему делать — окунуть её в сугроб за наглость, засмеяться вместе с ней, ибо смех был заразительным, он уже с трудом сдерживал улыбку, или же повернуться и уйти. Внутренний бунтарь в нём склонялся к первому варианту, а рациональная его часть — к третьему. Нерожденный же почему-то решил замолчать и смотреть за развитием событий.
— Эй, ты так и будешь истуканом стоять? Если так, я тебя расшевелю! — Астрид кинула в него ещё один снежок. Орион легко уклонился и вытянул руку. Астрид почувствовала, что её тело словно окоченело, она застыла с поднятой рукой. — Эй, ты жульничаешь!
— А мы разве обговаривали правила боя? — парировал ухмыльнувшийся Орион.
Астрид тут же поняла, в какую ситуацию попала. Сама же себя в ловушку загнала. Орион слегка опустил руку, и Астрид рухнула лицом в снег. Ученик наконец позволил себе улыбнуться, чувствуя, как её гнев и весёлость перемешиваются.
— Ну ты напросился! — Астрид вскочила и кинулась на него.
Орион не стал уклоняться, решив наконец поддаться внезапно возникшему весёлому настроению. Астрид врезалась в него и сбила с ног, окуная в снег с головой. Началась шутливая борьба, оба покатились по снегу, каждый стремился оказаться сверху и победить в этой схватке. Орион засмеялся. Впервые за долгое время. Ему казалось, что он разучился вообще смеяться с тех пор, как прибыл на Вигилус. Но теперь на его душе было легко, в её присутствии было легко.