— Правильнее будет спросить, кто ты такой, Орион? Ты и сам уже знаешь, кто я и кто ты.
— Лоргар Аврелиан?! — Орион отступил.
Не таким он представлял себе его голос, он не был ни злым, ни рычащим, он был почти как у Сангвиния. Почти таким же добрым. И при этом Лоргар не использовал психических сил, даже истощенный, Орион бы почувствовал.
Ему не верилось, что среди тех, кто поклоняется Хаосу, есть такой демон, ему даже показалось, будто в Лоргаре сохранилась какая-то человеческая часть. Словно всё, во что он верил, вдруг превратилось в пыль. Он был убеждён, что все те, кто предал Императора, полностью отказались от человечности ради власти и даров, что обещал Хаос, но теперь, когда он столкнулся с Повелителем Несущих Слово, это убеждение рассыпалось.
— Во плоти, — ответил ему Лоргар, поднимаясь с трона. — Опустите оружие и оставьте нас наедине, все, — приказал он. Несущие Слово и демоны беспрекословно подчинились Лоргару, вскоре на мостике остались только примарх и ученик его брата. Лоргар обошёл Ориона и встал подле иллюминатора.
— Я призвал тебя сюда, чтобы поздравить с победой, — начал он. — Признаться, никто не ожидал, что ты победишь. Всё, что сказал тебе Слайт, было правдой, но ты восстал против неё. Глядя на тебя, можно с уверенностью сказать, что даже маленький человек, ничего не значащий в наше время, человек, что лишь болтик в машине бесконечной войны, может возрасти до великого и поразить самих Тёмных Богов. Трое из них довольны твоей победой. Особенно Слаанеш, а вот Кхорн, напротив, разочарован, что ты победил не физической силой и оружием, а психической мощью. Но он так же, как и остальные, поражён и никак не ожидал твоей победы. Твоя победа никак не рассматривалась в сюжете, её не было видно. С самого твоего детства твоя судьба выстраивалась так, чтобы ты умер во славу Хаоса.
— Я сожалею, что спутал вам все планы, — съязвил Орион. — Если вы призвали меня, чтобы убить за это — давайте. Я умру человеком, каким меня воспитал Жиллиман.
— Я призвал тебя не за этим, — мягко ответил Лоргар, — а за тем, чтобы вознаградить. Ты славно бился, твои товарищи, вопреки всему, доверились тебе. Ты даже заслужил расположение Космических Волков, твоё кольцо само за тебя говорит. Ты поразил самих Богов, и теперь они готовы послать своих демонов на тебя, одни — чтобы обратить в демона-принца, другие — чтобы убить. Я же предлагаю нечто другое.
— И что же вы можете мне предложить? — спросил Орион.
— То, чего ты хочешь больше всего на свете. Ты устал от войны за Лже-Бога, для которого ты — лишь очередной инструмент. Ты устал от голосов в своей голове, ты хочешь от них избавиться. Ты страдаешь от разлуки с родными, теперь, когда ты возмужал, ты понял, какую ошибку совершил в детстве, уйдя искать приключений. Я предлагаю тебе не только расположение Тёмных Богов, не только становление демоном-принцем, не Слаанеш, а Хаоса Неделимого. Ты хочешь мира, хочешь увести свою семью на край галактики, поселиться с ними на спокойной планете и жить долго и счастливо. Хаос тебе это позволит. Ты жаждешь новых знаний, ты чувствуешь, что начинаешь костенеть, и даже твоя новая способность — обращение души — скоро наскучит тебе. Хаос откроет тебе путь к таким знаниям, о которых ты даже и помыслить не можешь. И помимо всего, ты освободишь разум, душу и тело от Нерожденного, что мучает тебя во сне и наяву. Что скажешь, юный Орион?
— Всё в ваших речах хорошо, Лоргар, — ответил Орион. — Вот только меня воспитывали не вы, а Робаут Жиллиман. Он говорил, что вы сотворили с Ультрамаром и сотнями других миров. Вы сжигали дотла их, обращая на сторону Хаоса, а тех, кто не был согласен, убивали. И Император не Лже-Бог. Видите ли, раньше меня бы такие слова взбесили. Но когда я начал учиться у Робаута, всего за два терранских года он не только научил меня контролю, не только стал мне кем-то большим, чем учитель, он основательно промыл мне мозги по поводу Имперского Кредо, Экклезиархии и божественности Императора. Он не бог, он человек и останется им.
— Ты говоришь про Ультрамар, про планеты, что я уничтожил во времена Ереси Хоруса, а учитель рассказывал тебе о Монархии?
Орион кивнул.
— Рассказывал, это ваше величайшее творение, но из-за вашего фанатизма вы им же и поплатились.
— Ты умен, Жиллиман хорошо тебя воспитал. Вот только станет ли он защищать тебя после того, что здесь было? Будет ли он тебя также опекать? Станешь ли ты героем Империума или, наоборот, предателем, что чуть было не склонил чашу весов на сторону Хаоса? Не сомневайся, Инквизиция будет тебя преследовать за содеянное. С мощью Хаоса ты станешь неуязвим для них всех.
Орион осмелел и подошёл к примарху.
— Я не нуждаюсь в опеке учителя. И каким бы ни был приговор Империума, я приму его. А когда мне прикажут сражаться, я выйду и буду сражаться, не за Императора, но за людей, свободных от скверны Хаоса. Потому что я знаю, каково это — быть одержимым, слышать это каждый день, каждый час и медленно сходить с ума. И потому что Император хотел этого, он хотел не чтобы я защищал его, а использовал его силу, чтобы оберегать людей. И мои товарищи, что умерли под топорами Пожирателей Миров, тоже хотели бы этого.
— Благородно, — ответил Лоргар, — со стороны отца это благородно, и с твоей тоже. Твоя воля несгибаема, твоя сила велика. Я уважаю твой выбор быть героем для людей. Людей, что имеют зрение, но слепы.
— Я не сказал, что хочу быть героем, — возразил Орион. — Может, я и герой по призванию, но я властен над своей судьбой. Все мы имеем выбор. Правильный или неправильный, выбор стороны Света или Тьмы, мы все выбираем. А в повести, рассказе или книге встречаются не только герои и злодеи. Есть и антигерои, антизлодеи, простые второстепенные персонажи. Я не знаю, кто я в этой истории, но знаю, что эта глава моей жизни закончена. Если моя судьба оборвется здесь, на вашем корабле, и от вашей руки, то быть посему. Лучше умереть от руки того, кто, став на путь Хаоса, сохранил свою человечность, чем умирать от руки твари, что вознамерилась принести тебя в жертву.
— Разглядел во мне человечность? Я думал, Робаут промыл тебе мозги, разъяснил тебе о добре и зле и о «предателях», что он раньше называл братьями, — в голосе слышалось едва заметное удивление.
— Робаут научил меня не только владению клинком и психическими силами. Он научил меня быть человеком. Тот, кто человек, сможет разглядеть человечность даже в самом жестоком монстре. Если я разглядел в таком, как вы, человечность, значит, остальные тоже не безнадёжны. Вы предлагаете мне свой путь спасения. Вы правы, я действительно хочу всего того, что вы мне предложили. Но у всего есть своя цена. Получу это — и разочарую своего учителя, человека, что помогал мне множество раз. Вот вам мой выбор. И нет никакого добра и зла. Нет справедливости и беззакония. Есть только две стороны, что воюют за свою правду. И эту войну я намерен прекратить, и не важно, умру я, чтобы добиться своего, или нет.
— Что ж, — Лоргар прошёл к своему трону и опустился на него, — ты произвел на меня впечатление, Орион. Ты встал на путь борьбы, отныне твоя судьба не написана. Тёмные Боги больше не знают, что с тобой будет дальше. Ты заслужил моё уважение, юный Орион. Засим я нарекаю тебя Сыном Порядка и отпускаю. В следующий раз мы встретимся с тобой на поле боя.
— Лорд Лоргар. Я был прав. В вас всё ещё осталась человечность. — Орион снова подошёл к примарху. — Я действительно думал, что все вы монстры. Но теперь нет. Боюсь, что ваше уважение взаимно.
Лоргар улыбнулся.
— Это уже слова не мальчишки, не юноши и не жертвы. Это слова мужчины. Моё предложение по-прежнему в силе, юный Орион, Сын Порядка. Уверен, однажды ты станешь достаточно мудрым, чтобы принять его и стать Сыном Хаоса. А до тех пор… — Лоргар взмахнул рукой, и Ориона перенесло обратно на Вигилус, в улей Гиперия, штаб Робаута Жиллимана…
***
Две недели спустя…
Орион сидел за столом. Положив левую руку на книгу, которую принёс ему Рейвенор, он медленно изучал ее содержимое. Читать глазами он не мог, зато мог видеть психически. Это были архивы наставника Гидеона, Грегора Эйзенхорна. Сейчас он только дошёл до поединка Эйзенхорна со сверхрадикалом Квиксосом. Изучая сказанное Квиксосом, Орион невольно поражался, насколько этот еретик был прав о пилонах некронов, но насколько не прав в своих методах. Возможно, Радикализм неизбежен для каждого Инквизитора, но это выбор дьявола — стать радикалом и продолжать бороться во славу человечества, используя неординарные методы, или сойти с ума и стать сверхрадикалом, а впоследствии — и самым настоящим еретиком.