«Как любопытно. Мы не встречали никого подобного за все четыре года», — отозвался Зиргин, слушая Микона. Он был Хранителем континента, но никогда не жил здесь и не знал собственную землю и существ, ее населяющих. Поэтому любые знания бывший убийца впитывал, как губка. Он был словно человек, которого привезли в неведомую страну и объявили там королем. Что можно сделать, если совершенно не знаешь своих подданных? — «Нужно будет расспросить Лиару, она должна знать о них больше».
«Где сейчас мы, а где Лиара?» — саркастически заметил Наиль.
— А как ты собираешься все же искать нашу цель? — спросил вслух юноша.
— Ну я же все рассказал. Повелители не выносят несправедливость по отношению к диким животным, особенно к детенышам. Если кто-то из них почувствует страдания щенка-волчонка от человеческих рук, то сделает все, чтобы его спасти.
— Ты собираешься пытать щенка? — немного ошарашено посмотрел на Микона юноша. Не то, чтобы парню было жаль животное, в конце концов, ему приходилось пытать человека, не то что зверей. Просто Наиль в некоторой степени разделял взгляды этих лесных хранителей после долгой жизни в лесу. Хочешь съесть — убей и съешь, но чтобы истязать беззащитное существо, пусть и ради задания…
— Да я что, совсем идиот? Сказал же, у меня среди этих ребят двое знакомцев. Они меня за такое найдут и ногами вверх прибьют на дереве в лесу, оставив помирать! Нет, конечно, я не буду на самом деле никого пытать. У меня есть ментальная сфера с записью. Не спрашивай, где я ее взял. Излучаемые ею ментальные волны абсолютно точные, я проверял. А именно по волнам страданий повелители и узнают о том, что детеныш в беде. Нам только и надо, что заставить диверсанта разоблачить себя.
— А если он в рабском ошейнике?
— Когда надо, эти ребята способны временно игнорировать даже ошейник. Говорю же, особый случай.
«Вот они все твердят, что повелители зверей — большая редкость, а у этого аж двое знакомых среди них. Не такие уж и редкие», — заметил одушевленный меч.
Наиль тут же озвучил мысли клинка.
— Да не то, чтобы они редкие, просто их выход из леса и есть редкость, — ответил Микон. — Я был чуть старше тебя, когда прочитал в одной летописи времен Фаиранской империи о том, как один граф, желая расширить пахотные угодья на своих землях, приказал вырубить огромную часть древнего леса. Вот тогда из лесных глубин и вышел один из повелителей. А за ним шла армия из миллионов зверей. И не только обычных, но и магических. Раскатали они графство в тонкий блинчик. Никто не выжил. Даже домашний скот, кошек и собак звериная армия сожрала. Замок графа, как и все строения, был уничтожен магическими тварями. Всего за половину дня от некогда процветающих земель осталась только голая пустошь. Там, кстати, до сих пор никто не селится. Проклятое место. Даже после Великой Катастрофы осталось таковым. С тех пор и повелось, что перед добычей леса нужно громко спросить, можно ли это сделать. Если после этого зверье начинает покидать свои места и уходить глубже — разрешение дано. Если же, наоборот, звери начинают скапливаться, почти не скрываясь от людей — то лучше забыть о такой глупости. Конечно, все это касается древних лесов. Они даже после погружения в океан не вымерли и со временем восстановились. Простой лес рубят без всякого спроса. Ну что? Готов?
Обычно молчаливый Микон в беседах с Наилем все чаще раскрывал себя с совершенно неожиданных сторон. Он был не просто убийцей и слугой генерала, в нем чувствовалась образованность высшего света, начитанность и богатый жизненный опыт. Зиргрину было все интереснее происхождение этого на первый взгляд невзрачного человека, однако Микон не спешил рассказывать о себе.