– Не приближайся, – скомандовал Павел. – Я не хочу, чтобы нас заметили.
Не должны, движение здесь оживленное. Кто в центр едет, кто на окраину, к заводам. Через Биржевой мост на Петроградский остров, а потом и на Аптекарский. Извозчик обернулся.
– Похоже – за город едут, в Шлиссельбург.
Павел уже и сам догадался. Ездил сюда по службе в самом начале. А зрительная память у него хорошая, можно сказать – фотографическая. Уже Черную речку проехали, где дуэль Пушкина была. Перелески пошли, город уже закончился. И вдруг вспышка, грохот взрыва, черный дым. Пролетку впереди разнесло в клочья, как и людей. Извозчик потянул поводья, но лошадь уже сама остановилась, косилась глазом, прядала ушами. Лошадь – животное пугливое. Павел с пролетки соскочил, бросился вперед. Лошадь еще была жива, но вся в крови, билась в агонии. Чтобы животина не мучилась, Павел вытащил револьвер, выстрелил ей в голову. Из людей в живых не было никого. Куски тел, причем обгорелые от взрыва, обрывки одежды и кровь, много.
Похоже – рвануло в саквояже. Толкнули или согрелся динамит. Тепла взрывчатка не любила.
Извозчик стянул шляпу, перекрестился.
– Бомбисты?
– Именно так. Удумали покушение на государя учинить, да сами взорвались.
– Ох, что деется!
– Вот что, езжай в полицейское управление, расскажи, что видел. Пусть сюда чины приедут.
Извозчик помялся. Павел причину понял, достал портмоне, вынул ассигнацию в рубль.
– Благодарствую, вашбродь!
Видимо, извозчик служил в армии, там солдаты так обращаются к командирам, сокращенно от «ваше благородие». Извозчик уехал. От останков пролетки пахло химикатами и гарью. Придется писать рапорт о происшедшем, а еще показания свидетеля, коим будет извозчик. И улизнуть ему не удастся, на бумазейной кофте значок с номером 1462. Каждый извозчик имел такой номер. А пока придется торчать на дороге и отгонять любопытствующих. А таковые были из проезжающих. Останавливали пролетки, глазели, испуганно ахали. Будет сегодня в городе разговоров! Павлу влетит по полной программе – не уследил. А он в душе доволен. Не взорвись бомба сейчас, по ее подобию сделают другую и швырнут в государева чиновника. Судя по мощному взрыву, если применить бомбу в городе, будут случайные жертвы. А сейчас бомбисты мертвы, наказал Господь. Случись теракт, мог погибнуть исполнитель, а другие остались бы целехоньки и готовили другие бомбы. Ну пожурят его – почему не сообщил о подозрениях. Надо будет еще конфисковать в подвале ингредиенты бомбы. И допросить студентку Соловьеву. Причем сегодня же. Иначе узнает, такие новости быстро разносятся, и сбежит, спрячется на время у знакомых или родни.
Через час прибыли сразу три пролетки. Две с полицейскими и одна с извозчиком, которого он посылал. Из полицейских старшим был участковый пристав, Павлу знакомый, представляться не пришлось. Павел рассказал, что следил за подозреваемыми, не приближался, взрыв последовал неожиданно. Назвал фамилии студентов, а еще доложил, что был неизвестный. И не исключено, что в действие бомбу привел он.
– Задал ты мне задачу!
Полицейские записали фамилии студентов, принадлежность к Горному институту. Вдруг неизвестный оттуда? Хотя Павел сомневался. Для студента он по возрасту стар, на преподавателя не похож, не в униформе, сюртуке с галунами на стоячем воротнике.
Горный институт был организован еще Екатериной II в 1773 году, располагается на 21-й линии Васильевского острова. Сначала учебное заведение называлось горным училищем, готовило специалистов для Берг-коллегии по горной части. С 1866 года училище повысили в ранге до института. Институт поставлял кадры для геологоразведки, горной промышленности, преподаватели и студенты носили униформу.
Павел сел в пролетку. Несколько секунд раздумывал – куда сначала ехать? На Гороховую к Соловьевой или в полуподвал, к студентам. Жильцы уже переехали на тот свет, но обыск провести следовало. Но туда можно не спешить, а Дарья могла сбежать. Тогда к ней.
– На Гороховую, – скомандовал он.
Гороховая, наряду с Невским, Литейным проспектами и обеими Морскими улицами, самые престижные. Центр, квартиры в доходных домах дорогие. Пока ехал, проверил револьвер. Все каморы снаряжены. За оружием Павел ухаживал регулярно – смазывал, чистил. От револьвера может зависеть собственная жизнь или жизнь окружающих людей, пренебрегать уходом за оружием нельзя.
Подъехали к нужному адресу.
– Все, свободен, любезный.
Извозчик перекрестился и уехал. Таких впечатлений, как сегодня, он раньше не испытывал.