Уже через несколько дней дела арестованных передали в суд, а их самих перевели в тюрьму для политических, что была на углу набережной Фонтанки и Пантелеймоновской улицы, ныне Пестеля, имени одного из казненных декабристов. Как причудлива порой бывает судьба.
Звание обмыли в ресторане, продвижение все же ввиду малочисленности Отдельного корпуса жандармов бывает не часто. Самое печальное бывает, когда освобождается должность после убийства жандарма.
Чтобы не возбуждать у посетителей разные чувства, праздновали не в общем зале, а в отдельной комнате. Люди государства – чиновники всех рангов, а также промышленники, купцы – относились к жандармам уважительно, понимали нужность жандармов для государства. Но были и разночинцы, для которых голубой мундир был как красная тряпка для быка. Павел, борясь с заговорщиками, террористами, недоумевал. Неужели эти люди не понимают, что убийством государя политическую систему не изменить? Для великих потрясений народ не созрел, да и понимают ли, что революция – это всегда реки крови и многочисленные жертвы? Павел историю знал и октябрьский переворот, и гражданскую войну оценивал отрицательно.
Здравицы произносили в честь Павла, желали успехов и продвижения в чинах. Выпив, закусив, перешли к разговорам о службе. Жандармские офицеры отмечали нехватку знаний. Для армейских и флотских офицеров есть военные училища, а для жандармов нет. В жандармах офицеры из всех родов войск, но служба особая и знания специфические нужны. С опытом приходит понимание, но путем трудным, полным ошибок. У мужчин, связанных общей службой, и на отдыхе разговоры о ней.
Два последующих дня офицеры допрашивали арестованных. Причем допрашивали два офицера по очереди. Один играл роль добряка, второй – человека злого, жестокого, грозил пожизненной каторгой. Разные подходы приносили плоды. Кто-то не выдерживал психологического давления, ломался, выкладывал о своих товарищах всё. Другие упорствовали, но таких было всего двое. Смысла молчать не было, соратники сдавали друг друга с потрохами. Главным было выявить всех и арестовать, изолировать от общества. Всю цепочку выявили, арестовали, допросили под протокол, передали в суд. Долго не тянули. Зачем арестанту сидеть на казенных харчах? Пусть зарабатывает себе содержание в каменоломнях, на лесоповале, строительстве железной дороги. Как раз по России разворачивалось строительство железных дорог, остро не хватало рабочей силы, ибо никаких механизмов – экскаваторов, бульдозеров – в помине не было, все вручную, перемещались миллионы кубометров грунта, щебня.
Суд состоялся через два месяца, и тюремные сроки арестованные получили маленькие.
В группе заговорщиков состояли, но злодеяний совершить не успели, а что взрыв произошел и люди погибли, так это трагическая случайность. Суды присяжных либеральничали, а это множило ряды желающих изменить режим насильственным путем. Только в 1878 году все дела по политическим терактам были переданы в ведение военных судов, которые действовали жестко, но время уже было упущено. Настала осень, в Петербурге пора слякотная. С Финского залива сырость, туманы, ветер. Почти обязательный аксессуар – зонт. Для офицеров во время службы запрещен, как защиту во время дождя использовали пелерины. И активность поугасла. Кому охота мокнуть на маевках или митингах? В домах начали топить печи, не столько для тепла, а как защиту от сырости в квартирах, возможность просушить обувь и одежду. На улицах народу изрядно поубавилось. Извозчики подняли на пролетках пологи над пассажирским сиденьем.
Павел такую слякотную погоду не любил. Без пелерины иной раз шинель промокала насквозь. Павел снова задумался о покупке квартиры поближе к службе. Денег не хватало, и он решил арендовать. Каждый раз в непогоду нанимать извозчика дорого, а пешком за двадцать минут от квартиры до жандармерии промокал. В такую непогоду не позавидуешь тем, кто несет службу на улицах – полицейские, почтальоны, дворники.
Осень быстро сменилась ранней зимой. По ночам подмораживало, тонким слоем выпадал снег, а днем таял.
В такую погоду Павел познакомился с девушкой, причем при обстоятельствах криминальных. Шел вечером со службы, наслаждаясь свежим воздухом. Кое-где уже зажгли газовые или масляные фонари. Вдруг впереди девичий вскрик. Насторожился Павел. Фонари здесь еще не успели зажечь, видно только какое-то движение. Оскальзываясь на подмерзшем кое-где снегу, побежал. На сапогах подошвы кожаные, скользкие. Углядел в темноте, как грабитель с девушки шубку стаскивает. Выхватил револьвер из кобуры.
– Стой! – закричал и выпалил вверх.