От неустановленного информатора в царском окружении террористы знали о порядке следования поездов.
Павлу не удалось поговорить с Николаем. После проведенной операции информатор прожил двое суток и, не приходя в сознание, скончался.
В ноябре, восемнадцатого числа, вечером, когда вдали показались огни паровоза, а за ним ярко освещенные окна императорского поезда, Желябов сам занял позиции у железной дороги. Приближался час народного возмездия, он волновался. Исторический момент. Когда поезд поравнялся с ним, он замкнул цепь. Однако взрыва не произошло. Батарея за время долгого ожидания разрядилась, об электричестве понятия у террористов были смутные, и поезд благополучно проследовал далее.
Но заговорщики предусмотрели, как им казалось, все варианты. Третья группа, во главе с Софьей Перовской, решила заложить бомбу под рельсы у Рогожско-Симоновской заставы. Вместе с Софьей был Лев Гартман. Под видом супружеской пары Сухоруковых они приобрели дом рядом с железной дорогой, недалеко от Рогожской заставы. Железная дорога в этом месте патрулировалась обходчиками и конницей. К террористам приезжали под видом гостей народовольцы, по ночам, стараясь не греметь инструментом, вырыли яму, заложили динамит, успели до прохода обходчиков тщательно замаскировать.
Но и Павел принял меры. О том, что взрыв все-таки произойдет, он помнил из истории. За несколько дней до возвращения царя он выехал в Харьков. Причем имел при себе письмо от главноуправляющего Отдельным корпусом жандармов Александра Францевича Шульца, где четко значилось, что предъявителю письма дозволялись любые действия для государственной надобности и все чиновники, независимо от принадлежности к министерствам, обязаны оказывать всяческое содействие. Такие письма появлялись и позже, при советской власти уважительное прозвище получили – «вездеход». В первую очередь из-за того, что оно открывало все двери.
Конечно, получить такое письмо стоило многих трудов. На письменную просьбу о командировке и письме Шульц вызвал Павла к себе в кабинет.
– Ротмистр, у вас есть какое-то подозрение?
– Так точно! Был у меня информатор среди бомбистов, он сообщил о возможном теракте.
– Что значит был?
– Убит заговорщиками.
Шульц задумался. Главноуправляющий, так официально называлась его должность, оперативником или следователем не был. Военный чиновник, не более, но инстинкт самосохранения был. Если дать письмо – риску никакого. Случится покушение, так он всячески работал, человека в командировку послал с полномочиями. А не пошлет и случится несчастье, все стрелки на него переведут, ибо Охранное отделение предупреждало.
– Хорошо, вы получите письмо. Но желательно, чтобы государь о наших действиях не подозревал.
– Постараюсь, ваше сиятельство.
– Получите в канцелярии завтра.
– Спасибо.
Уф! Сложно разговаривать с начальством, которое не в теме. Следующим днем получил все документы и выехал. В запасе у Павла было несколько дней. Конечно, лучший вариант арестовать Перовскую и ее группу, но она скрывается под другой фамилией, которую Павел не знал. Многие ли из нас, исключая профессионалов, знают детали исторических событий? Зачастую только канву. Павел не был исключением.
По прибытию в Харьков направился в Охранное отделение, попросил содействия. Просьба встретила понимание. В Харькове террористы регулярно устраивали теракты – то в губернатора стреляли, то убили начальника полиции. Павел объяснил ситуацию.
– Думаю, в окружении государя есть предатель, который информирует заговорщиков о планах и маршрутах передвижения царя.
– Не может быть! – хлопнул по столу ладонью главный городской жандарм.
– К сожалению, установлен факт, но не виновное лицо.
– Сделаем все от нас зависящее! – заверил жандарм.
– Схема железнодорожных путей есть?
– Сейчас будет.
Жандарм позвонил в колокольчик, явился секретарь.
– Карту железных дорог!
Когда секретарь вышел, начальник Охранного отделения спросил:
– Полагаете, заговорщики будут стрелять через окно вагона?
– Берите выше! Они хотят взорвать поезд, предполагаю, недалеко от Москвы.
У начальника Охранного отделения вырвался вздох облегчения. За взрыв поезда близ Москвы отвечать придется начальникам полиции и жандармерии Москвы.
– Тогда почему вы прибыли к нам?
Уже у начальника и лицо разгладилось, до того хмурое.