Утром в Москве уже вышли газеты, где были небольшие заметки о крушении поезда с царской свитой. О ранении или гибели царя ни слова.
Павел добрался до города пешком уже к рассвету. Сразу к дежурному по станции, но на железной дороге о крушении уже знали. Начальник дороги выслал специалистов определить причину. Павел причину знал. Было бы хорошо сразу после взрыва оцепить место крушения силами солдат из близлежащей воинской части, да где их искать в темноте. А сейчас уже поздно, бомбисты в город наверняка успели добраться раньше Павла.
Промашка вышла, Павел был близко к бомбистам и не смог их взять.
Императору о взрыве поезда доложили утром. Александр расстроился, вскричал: «Почему они преследуют меня, словно дикого зверя?»
Павлу пришлось задержаться в Москве на несколько дней. Начальнику московского отделения Охранки предъявил письмо главноуправляющего и был допущен к материалам дела. Внимательно изучил протокол осмотра места происшествия, переписал фамилии и должности всех пассажиров поезда. Пока сам не знал, зачем. Неплохо помог следствию, назвав по памяти несколько фамилий из организации «Народная воля». К моменту взрыва в ней уже состояло около пятисот членов, и ряды почти ежедневно прирастали все новыми добровольцами.
Сильно проредить ряды смог подполковник санкт-петербургского Охранного отделения Судейкин Георгий Порфирьевич. В 1882 году, уже после казни группы заговорщиков, участвовавших в убийстве царя, он смог завербовать народовольца С. П. Дегаева, знавшего многих революционеров. Прошли массовые аресты и суды. К сожалению, был убит в 1883 году. Тот же Дегаев сознался товарищам в предательстве. На конспиративную квартиру жандармерии, где жандармы встречались с информаторами, подослали убийц.
Взрыв, впервые примененный заговорщиками, наконец насторожил все службы, от дворцовой охраны до полиции. Были ужесточены требования к охране государя и дворца, однако, как показали последующие события – недостаточно. Но это касалось спецслужб. Чиновники пребывали в благостном заблуждении, что и они и государь находятся в безопасности на своей земле. Не война, чай! Но скрытая от глаз война своих со своими уже началась. Заговорщики всех мастей не понимали, что толкают страну к хаосу, к перевороту, к большой крови. Революционеры перешли от террора индивидуального, когда покушения совершались одиночками, причем неподготовленными должным образом, к террору массовому.
Взрывы бомб должны были убить не только царя, но и окружающих. Заговорщики считали, чем больше жертв будет, тем лучше. Потрясти Российскую империю до основания, развалить! Как полагали террористы – освободить от царских оков. И поэты поддались. Писали:
Написано Пушкиным на события 1825 года, восстание декабристов.
Похоже, и сам государь до конца не осознавал грозящей ему опасности. После возвращения в Санкт-Петербург Павел решил наведаться в Петергоф, к подполковнику Костенкову. У входа в верхний парк его остановила охрана. Павел был в цивильной одежде, но удостоверение имел. Предъявил стражникам, сослался на визит к Костенкову и был пропущен. Да террористы любой документ подделать могут, изготовляли же поддельные паспорта. У неработающего фонтана «Нептун» встретил гуляющего государя. Едва не вскинул руку к виску в армейском приветствии, все же привычки изжить трудно. А сейчас снял шляпу и раскланялся.
Император, погруженный в свои думы, кивнул и прошел мимо. Павел обратил внимание, что государь был один. Ни сзади, ни впереди ни одного стражника. Вот где упущение! О нем в первые же минуты встречи с Костенковым ему попенял.
– Ах, Павел Иванович! Вы не знаете государя! Он не любит, когда его сопровождают.
– Значит, надо сопровождать скрытно, не идти в трех шагах сзади. Выделять несколько человек, маршрут приблизительно известен. Один идет впереди, один сзади, оба в цивильном, чтобы не насторожить предполагаемого террориста.