Костенков слушал внимательно, обдумывал. К слову сказать, охрана дворцовая в Петергофе и Царском Селе покушений на своей территории не допустила.
Погуляли по нижнему саду, посидели в Монплезире. Попить пива не удалось. Император с семьей здесь и может вызвать в любой момент, а от пива запах сильнее, чем от водки. Договорились периодически встречаться. От Петергофа в Санкт-Петербург шел пароход, и Костенков своим распоряжением посадил Павла. Пароход не для публичных сообщений, обслуживает двор. На небольшом судне всего два пассажира оказалось. Павел наслаждался плаванием. Последние дни навигации. Справа красивые виды, виден Константиновский дворец, впереди, над городом золотится купол Исаакиевского собора. Жаль, что такие поездки редко бывают.
Между тем неудачное покушение на царя не остановило революционеров. Наоборот, они почувствовали в применении динамита новые возможности и стали продумывать новый план убийства.
У кого из заговорщиков в голове возник иезуитский план взорвать государя в его жилище – в Зимнем дворце, сказать сложно. В своем доме хозяин обычно чувствует себя в безопасности. Тем более прислуга подбирается тщательно, служит годами и десятилетиями. Однако периодически людей на службу набирали. Кто-то умирал от болезней, другие выходили на пансион, а кого-то переманивали более высоким жалованьем промышленники. Особенно ценились хорошие повара. В общем – вакансии появлялись, на этом построили план народовольцы. Внедрить своего человека во дворец, приблизиться к императору и убить. Однако такой человек должен быть готов на самопожертвование. Дворцовая охрана после покушения в порыве гнева вполне способна расправиться с террористом. А если сдержится, то трибунала не миновать и приговор будет суровым – виселица. Очень кстати Перовская через своего информатора узнала, что в Зимнем дворце планируется ремонт обширных подвалов и будут набирать людей. По украденному паспорту Степана Батюшкова Степан Халтурин устроился во дворец столяром. Всякий русский мужик, выросший в деревне, сызмальства умет работать топором, а многие и рубанком и стамеской. Поэтому проверочные испытания Степан выдержал и был принят.
На зиму император с семьей перебирался в Царское Село, а то и в Крым. В Петербурге зимы сырые, с Финского залива ветра сильные, зябкие. Мрачно, сыро, серо. Пользуясь отсутствием императора, охрана службу несла небрежно. Парадные ходы, через которые во дворец ходили император, члены его семьи или высокопоставленные чиновники, были закрыты. Однако через входы для прислуги эта самая прислуга проводила знакомых. В сам дворец им ходу не было, за этим бдели. Вдруг стянут что-либо. В залах дворца и скульптуры, и картины, и посуда дорогая. Прислуга в подвалах устраивала попойки, причем пили из царских запасов винного погреба. Вина дорогие, выдержанные, из Крыма и европейских стран – Франции, Испании, Португалии. Каждая бутылка стоила больше, чем жалованье той же прачки или слесаря за год. Пили дорогой коньяк, отечественный, Шустова, либо французский. Плевались: «Прямо одеколон, как его господа пьют!»
Упивались до того, что и засыпали в подвале, а просыпаясь, начинали пить сызнова. А уж сколько бутылок благородного спиртного было вынесено тайком, спрятав в штаны, одному Богу известно. Дворцовая стража тоже прикладывалась к винным запасам. Не зря поговорка родилась: «Веселие на Руси есть пити».
Степан Халтурин был одним из немногих, кто пьянству не поддался. Вовремя приходил на службу, принося деревянный ящик с инструментом. Стражники посмеивались:
– Охота тебе тяжести таскать? Оставь инструмент.
– Никак не можно. Инструмент хорошей выделки, разворуют ведь али пропьют, чем потом работать?
Прикрытие удобное. На самом деле Степан в ящике, спрятав под инструментом, проносил динамит. Каждый день понемногу, буквально по куску, который легко спрятать в ветоши. И работал в течение рабочего дня усердно, занимаясь ремонтом мебели. Управляющий дворцом был новым сотрудником доволен. Человек серьезный, работящий, не пьющий, что редкостно было. А Степан каждый день проносил взрывчатку и за три месяца смог пронести в подвал три пуда, около пятидесяти килограммов по современным меркам. Дворец большой и требовался план строения и расписание, режим царской семьи. Бесплодно взрывать спальню или кабинет, когда там никого нет. Был один момент, когда Степан остался наедине с государем в его кабинете, причем стоял за его спиной. Была у него мыслишка – ударить царя по голове молотком, тем более держал инструмент в руке. Но не смог. В двадцать четыре года не просто решиться на убийство, тем более государь с прислугой общался ласково, никого не обижал.