Для Павла вначале ничего не менялось. Так же продолжал службу, периодически бывал на дворянских собраниях. А месяца через четыре в Охранном отделении сразу двоим повышение в звании. Судейкину присвоили чин подполковника, а Павлу полковника. Получалось – вроде очередное повышение, но мелькнула у Павла мысль о неведомом благодетеле, ведь определенный срок он не выходил. А потом за выявление и арест двух рядовых народовольцев премирован был щедро – десятью тысячами рублей. Для него сумма астрономическая. И снова подумал о благодетеле или даже нескольких. Не забыли его труды по изъятию компромата. И не далее как три дня назад в его дверь постучал посыльный.
– Вам посылку велено передать. Распишитесь.
Когда посыльный ушел, Павел приложил небольшую бандероль к уху. Показалось – тикает внутри. Террористы до бомб с часовым механизмом еще не доросли, но все же вскрывал осторожно. А потом расхохотался. Воистину – пуганая ворона куста боится. В бандероли карманные часы швейцарской выделки в золотом корпусе. Откинул крышечку – заиграла мелодия. Часы с золотой цепочкой и замочком для часового карманчика. Полюбовался подарком, осмотрел работу. Отправитель неизвестен, ни записки, ни подписи.
Неожиданно для себя в Дворянском собрании стал пользоваться уважением. Его стали приглашать разделить партию игры в карты или бильярд, либо в шахматы. Да не молодые прапорщики, а серьезные промышленники или военные чины. Павел быстро понял, откуда ветер дует. Приглашали – шел. А поскольку мозги были на месте, рассказчиком был хорошим, вел себя деликатно, то довольно быстро стал во всех компаниях своим. Стали приглашать на домашние празднества. Домашние – это условно, поскольку у некоторых дом – это настоящий дворец. Где и повара, и лакеи, и оркестры для танцев. И есть зал для танцев и зал для обедов с длиннющим столом. Но никто и никогда не обмолвился о папках, о компромате.
А через время, как гром среди ясного неба – убийство Судейкина. Сергей Дегаев, отставной артиллерийский офицер, давно сотрудничавший с Георгием Порфирьевичем и выдавший не один десяток народовольцев, не выдержал и рассказал своим товарищам о предательстве. Было предложено в ответ на прощение убить жандарма. Готовились. Сергей Петрович Дегаев тогда проживал по Невскому проспекту в доме девяносто один, на третьем этаже. Квартира была удобна для встреч с подпольщиками, ибо имела два входа – через проходной двор с Гончарной улицы и с Невского.
К убийству готовились – купили револьвер, а еще два дворницких лома, которые для удобства действия разрезали. Дегаев парой дней раньше, до встречи с Судейкиным, приводил на квартиру сообщников, отрабатывали возможные варианты действий. Помощниками и участниками были народовольцы Николай Стародворский и Василий Конашевич. Убивать на съемной квартире – глупость. Но Дегаев собирался после убийства жандарма покинуть и столицу и страну.
В роковой для жандармского офицера день Судейкин после трех часов пополудни заходит в знакомую квартиру. Прежде бывал он в тринадцатой квартире не раз, расположение знал хорошо. Как не верить в приметы, если «чертова дюжина» оказалась несчастливой?
Георгий Порфирьевич снял шубу, потому как пришел на встречу с агентом в цивильной одежде, прошел в гостиную. Дегаев достал револьвер и выстрелил жандарму в спину. Пуля угодила в печень. Ранение тяжелое, спасти может только экстренная операция, ибо начинается массивное кровотечение. Но еще несколько минут раненый вполне в состоянии двигаться.
Не ожидавший подлости от стукача Судейкин бежит в соседнюю комнату, а там уже с ломом наготове его ждет Стародворский, он бьет жандарма, удар приходится по плечу. Судейкин сопротивляться уже не может, спасение только в бегстве, и он бежит к выходу. Путь преграждает второй убийца – Василий Конашевич. Георгий Порфирьевич забегает в туалет, но запереться уже не успевает. Оба убийцы врываются и бьют ломами по голове, превращая ее в кровавое месиво. После убийцы смывают с себя в ванной комнате капли крови и уходят.
Дегаев берет заранее собранный чемодан, едет на конке до Варшавского вокзала, выезжает поездом в Либаву, а оттуда пароходом за границу, во Францию. Не задержавшись там – в Канаду, запутывая следы, затем в США, где устраивается преподавателем математики в университет Вермилиона. Умер от старости в своей постели в 1921 году, похоронен на местном кладбище под фамилией Александр Пелл.