Это Ефима не особо удовлетворило, но и ждать он больше не мог.
В итоге он запрыгнул в один из оставшихся от гильдийцев мобилей, в очередной раз потребовав его дождаться. И все-таки уехал.
Я торопиться не стал.
Сперва отвел деда обратно в дом. Там наскоро заварил его любимый чай. Благо, делом это было нехитрым, потому что пил он всегда только голимый кипяток, без всякой заварки.
В эту же кружку я отправил несколько капель полученного от Вестиго лекарства.
— Спасибо, Рома, — принял дед кружку. — Скажи маме, чтобы зашла ко мне, я ее искал.
— Обязательно скажу, — ответил я.
С моим отцом меня дед путал едва ли не через раз, этого я уже почти не замечал.
Убедившись, что дед в порядке, я вышел обратно во двор.
С момента появления портала прошло уже минут двадцать. Незнакомец… гм… Привратник за это время, кажется, даже не пошевелился.
Подойдя к порталу ближе, я снова испытал то странное ощущение. Будто для меня была проложена невидимая дорога к чему-то очень важному, и она вела туда — на ту сторону.
— Что будет, если я не зайду? — спросил я у Привратника.
Снова без ответа.
— Кхм.
Ладно.
— А вас как зовут? — спросил я. — Меня вот никак. Я сам прихожу.
Я замер, ожидая реакции, но нет. Вообще никакого эффекта.
Крепкий орешек, блин.
— А вы щекотки боитесь? — уточнил я.
Незнакомец молчал.
— Вот некоторые говорят, что не боятся, но я считаю, что это не правда. Просто у них нужную точку не нашли.
Я подошел еще чуть ближе.
Нет, вот реально интересно. Неужели это та самая школа из новелл? Еще и дед говорит, что основатель рода в ней учился…
С другой стороны, и Ефим был прав. Вдруг я вернуться не смогу? Что тогда с деда́ми без меня станет?.. Это с виду Ефим такой резвый. Так-то у него боевых ран едва ли не больше, чем у деда… Не хочется их оставлять.
Ты должен пойти туда.
Да неужели!
Вернулся все-таки⁈
Ты должен пойти туда, — упрямо повторил Старик.
Вот заладил.
И почему?
Это путь к Истоку.
Что? Тому самому Истоку?
Школа — это Исток?
Я не знаю, что такое эта Школа, — ответил Старик. — Но я чувствую, что этот путь приблизит нас к нему. Ты должен зайти.
Впервые за долгое время, я уловил в его словах какую-то реальную эмоцию. Не тысячелетнее спокойствие все видевшего бессмертного. И не брюзжание старого учителя на юного ученика. А реальное беспокойство, нетерпение и… надежду.
Про этот самый Исток Старик мне совсем немного рассказывал. Кажется, он и сам не до конца понимал, что это такое. Но точно эта штука была связана со всеми реинкарнаторами. И для него это точно было важно.
Последний шанс на… я даже не знаю на что. Возможно, с помощью этого Истока он надеялся вернуть к жизни остальных реинкарнаторов. Ту самую Одиннадцатую и других… Пусть, кстати, что хочет говорит, что она ему не подружка, я давно понял, что у них шуры-муры были.
В общем, для него это явно было что-то очень важное.
Ну а мне… мне было просто чертовски любопытно!
Школа Аркум!
Та самая, про которую я столько историй прочитал! Ну и плюс, раз Старик очнулся, то с ним уже ничего не страшно. Разузнаю, что там, заявление подам — ну или что там нужно? — и вернусь сразу!
— Ты готов, Михаил Звездный? — будто что-то почувствовав, снова спросил Привратник.
— Да!
Он отошел в сторону от зеркала портала, пропуская меня.
— Тогда входи.
Одно удивительное мгновение я прибывал посреди Великого Ничто. Наверное, мне было бы дико страшно, если бы не было при этом так любопытно!
Изо всех сил я старался оглядеться, увидеть хоть что-то За Гранью Реальности… Но миг быстро прошел.
Я обнаружил себя стоящим на каменном полу, в полумраке, освещенном дрожащим светом факелов.
Пока глаза привыкали, я разглядел около полудюжины сложенных из тяжелых блоков арок, по другую сторону от которых находились лишь сплошные стены. Полукруглая часть зала постепенно сужалась, переходя в каменный коридор, со все теми же факелами на стенах.
В начале коридора чуть сбоку сидел за столом человек. Пыльный, морщинистый, обряженный во что-то наподобие ливреи, но древней и выцветшей.
Перенесся я, кстати, один. Привратник за мной не последовал.
— Доброго дня, — произнес я вежливо.
Услышав это, человек за столом скривился. Я ему явно сразу не понравился, что, очевидно, говорило об его ужасном вкусе.