— Да.
Про эту рыбу у нас даже на уроках рассказывали. Когда-то она была чуть ли главным ресурсом на всей планете, но это было давно.
— Ее же запрещено ловить?
— Твой дед еще запретил, — ответил Ефим. — Но… — он чуть нахмурился. — Ладно, не о том сейчас. Слушай про тропы.
Дальше Ефим стал учить меня ориентироваться.
Тропа, о которой шла речь до этого, оказалась, по сути, настоящей дорогой, выложенной камнем. Она расходилась по чаще тоненькими ручейками. Лес здесь было куда более густой, чем тот, по которому я привык ходить.
Я попробовал «оглядеться» с помощью Ясновиденья. Использовал псионическую энергию, но ощутил, что мой «взгляд» упирается во что-то неясное.
Лес не позволял заглянуть глубже.
Причем тут это ощущение чужого внимания было заметно сильнее, чем я чувствовало до этого. Скорее напоминало то самое давление Меча, которое могли создавать псионики. Ну или тот же Старик.
— Помни, пока ты на камне, ты почти в полной безопасности, — проговорил Ефим негромко. — Ключевое слово — почти. Зверье знает, что рядом с тропой могут быть добытчики, потому обычно не суется. Но бывает по-разному.
Мы сняли с каната страховку и попрятали ее по рюкзакам.
— Сейчас зарядим ловушки, потом покажу тебе пару мест, где можно добыть Краски. Про щит помнишь?
— Да.
— Если что-то странное, то сразу включай. Думать потом будем.
Мы двинули вглубь леса.
Ефим шел впереди. Первые минуты он то и дело останавливался, постоянно прислушиваясь. Я шел следом, вертел головой.
Винтовку я в итоге все-таки повесил за спину. В руку взял любимую «бабочку». В случае чего быстрее среагирую. Мамин Меч я по привычке держал на дне рюкзака. Несмотря на историю в мастерской Рипа. И то, что потом я получил семерку на Псионке в Аркуме, Старик пока и не думал снимать свой запрет.
Впрочем, по боку — да и привычнее с «бабочкой». Главное, я наконец в лесу. Я ощущал, что ступил на порог другого, неведомого мира. Полного тайн и загадок.
— Ефим, а ты видел Майора? — спросил я.
— Ты!.. — Ефим аж поперхнулся. — Не поминай в рейде!..
Я, на всякий случай, смолк. С минуту мы шли молча. Вокруг шелестела листва, поскрипывали стволы деревьев. Но неожиданно Ефим все-таки ответил.
— Видел, — буркнул он. — На Семерке их тысячи были.
— Тысячи Майоров? — не поверил я.
— А ты что думал? — невесело усмехнулся старый легионер. — Майоры — это офицеры Красочных, их главная ударная сила. Пятый ранг… Ну или четвертый с половиной, по-разному считают. У Майора всегда свита из десяти-пятнадцати Красочных.
Я заткнулся, ловя каждое слово. Ефим не особо любил вспоминать старые времена. Но если поймать его в правильном настроении, байку-другую он мог рассказать. Я старался не упускать такие моменты.
— Они сильные? — спросил я.
— Майоры-то? — хмыкнул Ефим. — Не очень, когда по ним с крейсера бьешь. Или когда Клим Егорыч Океан Плазмы кастует… Эх, были времена! — на пару секунд он смолк, явно вспоминая что-то более для него приятное. Но после добавил. — Только так далеко не всегда везет. Если вот так в рейде наткнешься, Майор — это билет на тот свет. Говорят, что пятерку Красочных один на один бьет стихийник четвертого ранга… Вот только херня это все! Я лично видел, как одаренного пятого ранга, целого планетного маркиза, между прочим, средненький такой Майор разорвал.
Это было интересное сравнение.
Как и у Красочных, у стихийников существовала своя градация. И количество рангов было такое же. Но я еще до этого понял, что прямую аналогию проводить нельзя. Не менее важно, чем сам ранг, была Стихия, которой обладал одаренный. Вплоть до того, что стихийник четвертого ранга мог быть сильнее стихийника пятого ранга. Если у него была какая-нибудь редкая и сильная Стихия. И родовая Плазма Звездных, кстати, была именно такая. Так что ее в будущем точно нужно будет себе возвращать. Таким добром не разбрасываются.
— Так, хватит болтать, — сказал Ефим строго, когда я уже собирался следующий вопрос задать. — Ты не забыл, где мы?
— Это же тоже часть обучения, — тут же нашелся я. — Но я согласен. Само дело важнее.
Я даже сделал «серьезное лицо». Его я начал практиковать, когда на Ефима перестал действовать набор из моих «улыбок».
— Хитрючий ты парень, Мишаня, — покачал головой Ефим. — Все-таки в отца пошел.
И по голосу даже непонятно было одобряет оно это или нет. Но вообще он такое уже не первый раз говорил. И если про деда я точно знал, что он был образцом чести, прямоты и всех таких очевидных добродетелей. То отец, судя по всему, решал проблемы головой.