Оба добытчика, услышав это, ощутимо побледнели.
— Я слышал, что орех может трескаться от пересушки, — неуверенно заметил один из добытчиков. — Может… намочить их?
— Делайте, что хотите, — отмахнулся Прокоп. — Вся ответственность на вас.
Развернувшись, он вышел обратно на пристань.
Настроение окончательно упало. Что за идиоты! Простого дела сделать не в состоянии! Больше всего сейчас хотелось выместить на ком-нибудь злость.
Если Семенника придет мало, то графу точно придется отдать все. А Прокоп ведь уже даже покупателя нашел на «излишки»!..
— И шевелитесь! — бросил Соркин с еще большим раздражением. — Вам еще с мистером Харрисом общаться!
Встав на краю пристани, Прокоп уставился на воду.
Херова планетка! Надо же было сюда попасть!..
— Ваше благородие!..
Да сколько можно!
— Тебе еще чего⁈
Обращался к нему боец на задней турели. Звали его… Дерьмо Красочное! Как-то звали, но Прокоп точно не собирался это запоминать!
— Так… притихло как-то.
Не понимая, о чем речь, Соркин обернулся вокруг. Перед ним журчала река, вокруг стоял лес. В точности такой же, как прежде.
— И что⁈
— Я слышал, что так бывает, когда…
Боец неожиданно оборвался.
А в следующий миг стал поворачивать турель — в сторону Прокопа! В груди аристократа сама по себе зажглась Стихия Огня. Тело покрылось слоем пламени…
Тогда же раздался всплеск.
С опозданием Прокоп понял, что стрелок поворачивал турель не к нему, а к тому, что увидел у него за спиной…
За несколько минут до этого.
— Дорого, конечно, но для таких важных гостей ничего не жалко, — пробормотал Ефим себе под нос.
Перед ним на камне, прикрытая стволом дерева стояла спиртовая горелка. На ней в походном котелке кипело грамм триста воды. Внутрь с огромной осторожностью Слуга вылил один из бутыльков с собранной нами Краской. Процентов двадцать от того, что они добыли.
Туда же Ефим соскоблил немного стружки с панциря Фонарщика (К2).
— Если Краску просто вылить в воду, она почти сразу растворится, — объяснил он, помешивая варево. — Но если добавить подходящий материал, Краска впитается в него. А если ее при этом подогреть, то запустится процесс тления. Ты, кстати, должен уже чувствовать…
— Она светится, — кивнул я энергично. — В Ясновиденье.
— Да, и все Окрашенные Животные в радиусе пары километров уже спешат сюда, — добавил старый легионер. — Запомни, если рядом с тобой нет более очевидной цели, этот прием — чистое самоубийство.
Закончив мешать варево, Ефим погасил спиртовку.
— В нашей роте эту штуку называли «Приятного Аппетита», — добавил он. — Теперь нужно аккуратно вылить в реку…
— Давай я!
— Ладно, — кивнул Ефим, чуть подумав. — Только котелок не утопи!..
— Э-э, хорошо!
Вообще изначально я как раз это и планировал, но да ладно. Хоть так и будет сложнее.
Прежде чем начинать, мы еще раз сменили позицию. Добрались до места, где в залив впадал небольшой ручеек. И уже там я подхватил котелок Телекинезом.
— Под пристань, — добавил Ефим тихо. — Поближе к течению.
— Там стихиййник, — напомнил я.
Слуга чуть помолчал, потом кивнул.
— Правильно, соображаешь. Хотя по тому, как он себя ведет, он сейчас слеп и глух. Крыса городская… Но правильно, рисковать незачем.
В итоге я вылил котелок за стойками не того пирса, где пристал катер, а соседнего. К тому моменту, как я притянул пустой котелок обратно, светящееся варево опустилось под волу. И стало смещаться ниже по течению — к катеру.
— Сменим позицию, — сказал Ефим, вернув котелок в рюкзак.
Они поднялись обратно на холм. Но теперь спрятались у другого дерева.
— Семенник, — сказал Ефим. — Интересно.
Я тоже заметил корзины с орехом, которые добытчики стали переносить в катер из лодочного домика.
— Что интересно?
— А то, что с ним как с панцирем Фонарщика, только еще хуже, — ответил Слуга. — На Лире орех Семенника никому не продашь. А вот на планетах, где Касочных нет, он наоборот ценится. Из таких орехов при правильном уходе вырастает Окрашенное Растение первого ранга. Краски в нем, по сути, нет, но если засадить такими особняк, то стихийники быстрее растут в силе. На Лире это не делают, у нас тут и так все Краской пропитано. А вот в центральных мирах Империи Семенник очень ценится.
— То есть… — я следил за мыслью Ефима. — У графа есть покупатель? За пределами планеты?