Я ощущал не более чем отголосок от эмоций Старика по этому поводу. Но лично мне было довольно и этого.
Сотня жизней, которую он прожил. Означала не только сотню рождений, но и сотню смертей. Каждый раз, осознавая себя в новом теле, реинкарнатор ощущал также и эхо уходящей жизни. Да, почти всегда реанкарнатор оказывался внутри тела того, кто тяжело болен, или кто должен вот-вот умереть. Но даже так это была тяжелая ноша. Человек, который так или иначе, позволил тебе родиться в новом мире, исчезал. Реинкарнатор наследовал часть его памяти, но и только.
И как раз потому одним из главным законов реинкарнаторов было не отнимать ни чьей жизней без по-настоящему веской причины.
На Пути Меча ты будешь встречать тех, чей путь так явно пересекается с твоим, что другого выхода у тебя не будет, — раздалось у меня в голове. — Либо выживешь ты, либо он. Для меня таким был Сотня. В тот момент, когда решишь, что убийство — это не тяжелое бремя, а путь достижения цели… В тот же момент дорога созидания станет для тебя закрыта. И реинкарнаторы особенно уязвимы в этом. Я видел, как самые светлые и чистые из моих братьев и сестер превращались в настающих монстров. Лишь потому, что цель для них становилась важнее средства.
Старик умолк, но голос продолжал отдаваться у меня в мыслях. Вряд ли я мог понять все, что скрывалось за этими словами. Сам себя я в первую очередь ощущал Михаилом Звездным, а не древним путешественником между мирами. Для меня было важно позаботиться о дедах и возродить род. Но даже так я понимал, что убивать направо и налево — не лучший выбор. Воздать по заслугам тем, кто заслужил — обязательно. И даже не без мрачного удовлетворения. Для того у меня и список. Но не всем, кто случайно на дороге встретится.
— Звездные — Защитники Планет, — сказал я Ефиму.
— Миша, тут же не об этом речь…
— Нет, Ефим, — перебил я. — Я не дурак, я понимаю, что у нас есть враги. В том числе такие, которые сами захотят нас убить. Мы убили гильдийцев, потом вместе с Биркиным убили имперцев, и мне вообще нет до них дела — тогда мы все правильно сделали. Но тут мы точно можем поступить умнее.
Пару секунд старый Слуга молчал, глядя на меня.
— И как же?
— Для начала выяснить все, что они знают. Единственный это катер или нет. Как часто они ходят в рейды и так далее. Разве это не важно?
— Я и не говорил, что ненужно их допросить, — не стал с этим спорить Ефим. — Но и времени у нас нет…
— Так они же могут помочь, — хмыкнул я. — Нам ведь нужны рабочие руки, чтобы разделать змея, так?
Судя по виду, эта идея Ефиму в голову не приходила.
— Да они крысы городские…
— Но не под руководством такого все знающего и все умеющего рейдера, как ты, — протянул я.
Ефим, было, загордился. Даже потянулся подбородок погладить, но полпути вздрогнул. Мотнул головой.
— Вот же, языкастый! — качнул он головой. — Вот точно весь в отца! Ну, допустим, помогут они, а потом что? Если граф узнает…
— Он рано или поздно все равно узнает, — отмахнулся я. — Но сейчас не это важно, а то, что мы можем все это себе на пользу повернуть!
— И как же?
В ответ я даже не пожалел и показал свою «фирменную номер два». Ефим ее, кажется, называл «Лиса в курятнике». Но мне больше нравилось «Чую сгущенку!». На Лире, чтобы ее получить, зачастую приходилось проявить настоящие чудеса хитрости и изворотливости.
— А вот сейчас увидишь!
Глава 23
Добыча
Первым делом Ефим сходил за до катера. И все же вытащил оттуда раненного. Выглядел тот не лучшим образом, через бок тянулась рваная кровавая полоса. Видимо, змей таки сумел его достать.
Бросив на меня взгляд, Ефим чуть вздохнул. И, распотрошив медицинский чемоданчик — его он тоже с катера принес — воткнул ему через штанину шприц с каким-то веществом. В Ясновиденье от него слегка веяло Краской.
— Укрепляющий, — прокомментировал он. — Несколько часов даст.
— Нам хватит, — кивнул я.
Затем перевел взгляд на остальных: рулевого и оставшегося в сознании добытчика.
— Ну и что вы делаете на моей земле? — спросил я.
И этим явно смог их удивить.
— Твоей земле? — повторил добытчик. — Что за чушь, пацан, ты…
Не дослушав, Ефим ударил его ногой по ребрам. Добытчик закашлялся.
— Обращайся, ваше благородие, когда говоришь с наследником рода.
— Наследником… — отозвался добытчик, перестав кашлять. — Так ты… ты Михаил Звездный⁈ В смысле вы…
Он явно все еще был слишком ошарашен, чтобы нормально соображать. Рулевой же и вовсе смотрел на меня круглыми от удивления глазами. Челюсть у него мелко тряслась.