— Чистое везение, — провозгласил он своим басом. — Мне всегда не очень хорошо давались упражнения. Папенька говорит, что у меня другие таланты.
Алекс бросил на него немного скептический взгляд. А потом сказал, обращаясь ко мне:
— Отнесись серьезно к Стихии, — сказал он. — Лучше начни с нее в следующий раз. Получить оценку по ней будет нелегко.
Альба тут же кивнула, присоединяясь к мнению.
— Да, граф Злобин… производит впечатление.
— Граф Злобин? — хмыкнул Тун.
Звучало и правда будто какой-то карикатурный злой преподаватель из новеллы про Арккум.
— Фамилия забавная, — согласилась Альба. — Только над ним лучше не смейся.
— Что, такой страшный? — спросил я.
— Не знаю. Но вот Стихия у него… в общем, это надо самому увидеть. Я даже не объясню толком.
Вот же нагнали жути, а.
Не про это ли было у меня ощущение?..
А вот хрен знает, если честно. Вроде бы что-то и чувствую, но вообще без конкретики. И Старик, зараза, молчит.
— Разберемся, — заверил я всех.
Я глянул на комм. Времени до конца учебного дня оставалось меньше пяти минут.
— Алекс, ты хотел что-то…
— Да, — кивнул он. И окинул взглядом остальных. — Прошу прощения, мы отойдем на два слова. Ну и до следующего дня.
— Пока, ребята, — махнула нам Альба.
Остальные тоже попрощались.
— Нужно. чтобы никто не слышал, — добавил Алекс.
Мы с ним двинули от столов в сторону выхода. Ажиотаж в зале, кстати, все это время только нарастал.
Псионики и стихийники обвиняли друг друга во всем, в чем только возможно. Одни были недовольны условиями преподавателя Стихии. Другие припоминали приколы и ноли от Коммода.
Ну и когда мы были уже недалеко от выхода.
— Звездный! — раздался сильный голос.
Обернувшись, я увидел Гордиана. Стоял он в окружении большого числа других стихийников. Там же были Галия и Гальба. Братья Тит с Тимусом стояли чуть в стороне в компании еще нескольких учеников в туниках псиоников, но тоже не сильно далеко.
— Ты слышал, что произошло⁈ — на стоявшего рядом со мной Алекса посмотрел с откровенной неприязнью.
— Так, одним ухом, — ответил я. — Ты уже был там?
— Пара наших была, — ответил Гордиан. — И их просто не пустили в кабинет! Ты понимаешь, что нас исключат, если мы не получим оценку⁈ Мы собираемся пойти к Коммоду и рассказать. Ты с нами⁈
Ха! У них уже и план действий есть. Молодцы ребята, организуются. Хотя что-то как-то слабенько. Я уж думал они кабинет Стихии штурмом будут брать.
— Я не собираюсь ничего обещать, пока сам не увижу, что там в аудитории Стихии, — ответил я.
— Определись с кем ты, Звездный, — проговорил Гордиан.
Ну а на это у меня ответ всегда был готов.
— Я сам с собой.
И больше ему говорить ничего не стал.
Гордиан не дурак. Это, мягко говоря. Он и эту ситуацию уже начал использовать, чтобы объединить псиоников вокруг себя. Очевидно, что проблему с оценкой за Стихию нужно было как-то решать. Но не менее очевидно, что это решение существовало. Директор не допустил бы, чтобы еще до начала обучения Аркум лишился половины студентов.
Значит, со Злобиным можно было как-то договориться. И Гордиан это явно понимал. А вот подыгрывать я ему не собирался.
Мы с Алексом вышли из Большого Зала, оказавшись в Зале с Двигающимися Этажами. В нем, кстати, тоже было достаточно черных картин. Они облепляли собой большую часть поднимающихся в вышину стен.
Грохот, стоявший наверху, хорошо заглушал разговоры. Так что отошли мы совсем ненамного.
— Вряд ли графу позволят исключить всех псиоников, — заметил Алекс.
— Об этом же подумал, — кивнул я.
— Ладно… — Алекс помолчал секунду. — Я что хотел сказать…
Он бросил взгляд на свой комм. Видимо, проверяя сколько осталось времени до шести часов.
— Ты знаешь, с чего начались… сложности между Звездными и Александритами? — спросил он.
Хм.
Уж не знаю, почему он об этом заговорил, но явно не просто так. И речь явно была не о Нашествии Красочных.
— Эдикт о Вольном Управлении, — пожал я плечами. — Звездные его продавливали. И не дали отменить, когда Александриты встали у власти.
Не только Звездные на самом деле. Но у Звездных в этом был большой вес, как у рода с очень компактным, но при этом очень сильным флотом. Причем об этом мне даже не Ефим рассказывал, а сам дед в минуту просветления. Хоть это и происходило все сильно до него.
Ну а суть «Эдикта» была в том, что аристократы, не входящие в число имперских, получали очень большую степень автономии. Фактически император терял возможность что-либо приказывать. А размер налогов уменьшался до символического одного процента с прибыли. Который по факту тоже не особо-то и взымался.