— Мой ответ готов, — перебил я.
Учений ответил снисходительной улыбкой.
— Слушаю вас.
— Мормагон Первакович Тучнин был грязным висельником и убийцей, — проговорил я, глядя Тучнину прямо в глаза. Сведения от применения Познания Сути в этот момент проникали в мою память. И я выдавал всю подноготную без всякой запинки. — Он работал в полях на одной мелкой провалившейся в средневековье планетке. Не умел ни читать, ни писать. И даже картошка у него родилась мелкая и червивая. После того, как планету открыли заново, он устроился грузиком в доках, где случайно встретил настоящего Тучнина…
— Что вы… что за вздор! — поздновато, но философ все-таки опомнился.
Но меня уже было не остановить.
— А потом хладнокровно убил его, — закончил я. — Тогда же он и проявил впервые в своей жизни смекалку. Воспользовался сбережениями Тучнина и сумел подменить данные его генетического паспорта. Настоящий Тучнин и правда был сиротой, так что вопроса у родственников не возникло. Их просто не было. И это, кстати, не единственная увлекательная история из вашего прошлого, — улыбнулся я под конец. — Рассказать и их тоже?
Надо сказать, что последние мои фразы Тучнин уже выслушал молча. До этого он бросил взгляд в аудиторию, в которой в этот момент настала просто гробовая тишина. Ну а потом снова повернулся ко мне.
— Достаточно лжи, молодой человек, — проговорил он холодно. — Очевидно, что род Звездных прогнил до самых корней. Не в силах ответить за свои действия, вы исторгаете голословные обвинения в адрес другого рода. Знаменитого и уважаемого во всей Звездной Империи. Такое, безусловно, не может оказаться безнаказанным. Вы получаете пять штрафных баллов по моему предмету.
И слова Тучнина не разошлись с делом.
Те самые «минус пять» и правда появились в моей карточке. Вот только за секунду до этого произошло кое-что.
— Тогда, думаю, самое время объявить мою оценку, господин преподаватель, — улыбнулся я.
Он на секунду замер.
Потом бросил взгляд вниз и…
— Что?..
— Оценку, — повторил я.
Его рот шевельнулся, но он не вымолвил и слова.
— Говори!
Кажется, вся злость, которую я держал в себе на протяжении всего теста, наконец, нашла возможность выплеснуться.
И всю ее я вложил в одно это слово.
Потому что в этот момент чувствовал, что именно я прав, а он нет. И моя… воля буквально рвалась изнутри.
— ОЦЕНКУ!
— Десять баллов, — едва слышно проговорил философ.
Но в оглушающей тишине аудитории это все равно прозвучало как гром.
Уже спустя секунду наваждение прошло. Сам Тучнин встрепенулся, да и я дернул головой из стороны в сторону.
Этак меня пробрало-то…
Впрочем, важнее всего было не это, а написанное в карточке:
9. Михаил Звездный
— Стихия:
— Псионика: 7 (-1)
— Кибернетика: 2
— Классическая магия: 5
— Мистика: 10
— Физподготовка: 9
— Философия: 10 (-5)
Да, вроде бы десятка была… гм… слегка подпорчена. Но Аркум, кажется, не особо обратил на это внимание. Потому что в верхнем уголке картонки появилась строчка с вкладками:
9. Михаил Звездный
1. Табель успеваемости
2. Читательский билет
Да, тесты по философии еще не закончились. Но так я получил максимальную оценку, обойти меня уже никто не мог. Вожделенный допуск в библиотеку Аркума оказался у меня.
Тучнин, опомнившись, снова что-то закричал о том, что он этого так не оставит. Что я и ноля не заслуживаю, и тому подобное.
Я спокойно поднялся со стула.
Сделал несколько шагов к выходу, и вот уже тогда:
— Ах, да, совсем забыл, — проговорил я, повернувшись. — Вы многократно оскорбили и оклеветали мой род. Сделали это прилюдно и прямо глядя мне в глаза. И коль уж вы считаете себя аристократом, вы за это ответите.
Тучнин набрал было воздуха, чтобы что-то сказать, но я не позволил, продолжив:
— Внутри Аркума я, безусловно, и впредь буду соблюдать внутренние правила. В том числе распорядок, касающийся отношений между учителем и учеником. Но при первой же нашей встрече за пределами школы, я вас убью.
И это все-таки заставило Тучнина замолкнуть. И тогда я уже добавил:
— Единственный ваш шанс — привести прилюдные извинения прежде, чем это произойдет. Хорошего вам дня, господин преподаватель.