Телекинез!
Схватить движущуюся — и сопротивляющуюся мишень — оказалось очень нелегко! Красочный забился в нескольких метрах от меня, не в силах сдвинуться, но и я ничего не мог сделать!
— Может поможешь⁈ — прохрипел я Старику.
Сам справишься.
Да чтоб тебя!
Даже на предметы, содержащую Краску, влиять было во много раз тяжелее. А уж на живых существ и подавно!
Вот же жопный Старикашка…
— Держи его, Миха! — донесся вдруг голос откуда-то издали.
Ефим!
Вовремя вернулся!
Я оттолкнул Красочного на метр вверх, и почти тут же вокруг него засветился зеленоватый всполох попадания. И тут же — еще один. Вот только щит стрекозы выдержал.
Ах так⁈
Ну тогда получай!
Вложив всю злость, я вырастил еще одну «телекинетическую руку» и схватил ею Красочного за одно из крыльев.
Напрягся и…
Есть!
Стрекоза тут же бухнулась на землю. Попыталась тут же взлететь, но без крыла это получилось хуже. А потом еще…
Выстрел!
В этот раз щит уже не сработал, брызнуло Окрашенной Кровью, и существо задергалось на земле. Теперь уже в агонии.
Я подхватил с земли Рвач…
— Стой, не стреляй! — предупредил Ефим.
Я увидел, что он бежал откуда-то со стороны дороги. Пешком бежал, что странно. Хотя уезжал на мобиле.
— Тут еще могут быть, — пояснил я Ефиму, когда он остановился около дергающегося Красочного.
— Могут, но вряд ли, — ответил Слуга. — Им кормовой базы не хват. Одна, две, очень редко три. И третья уже здесь бы была…
Закинув винтовку за спину, он выхватил нож. Встал от Красочного со стороны хвоста, несколько секунд ждал… а после одним резким движением нанес удар. Красочный дернулся… и затих.
— Мишка, быстро, склянку и мешок из моего шкафчика.
— А…
— Да подождет остальное!
— Сейчас!
Кивнув, я сорвался в сторону дома. Пробегая через гостиную, бросил взгляд на деда — он все еще спал — свернул в коридор, к каморке Ефима.
— Какое правило-то⁈ — на ходу крикнул я. — Ты так и не ответил!
Главное правило при бое один на один… что противников всегда больше одного.
Ха! Звучало, конечно, нелогично, но мысль я понял. И, кстати!
— Никогда ты такого не говорил.
Значит сейчас говорю.
Да уж. Старик иногда такой Старик.
Добежав до шкафчика, я с осторожностью открыл потайной шкафчик, передвинув перед этим спрятанную защелку. Взял все, что нужно. И метнулся обратно к Ефиму.
Очень уж мне не хотелось пропустить то, что он будет делать.
— Принес? — спросил он, когда я вернулся.
— Вот.
Ефим забрал склянку и прохладный на ощупь мешочек. И после наклонился рядом с тельцем стрекозы.
— Это тройка? — спросил я с любопытством.
— Чего? — удивился старый Слуга. — Единица, двойка с оговорками.
— У нее же способность была!
— И что? — отмахнулся Ефим. — Неустойчивая, даже управлять ею не могла. Запомни, с сильной двойкой не каждое отделение справится, если у них боеприпаса на основе Краски нет. А тройка и слабого одаренного размотает. Про Красочных я вообще молчу.
Да, в этом Ефим был упертый.
Вообще, градация Красочных была довольно четкая. Семь рангов или семь уровней. Первый — самый слабый, и потом по нарастающей. Ефим же всегда называл это «гражданской дурью», придуманной теми, кто реальных Красочных никогда не видел.
«Настоящие» Красочные, по его словам, начинались только с четвертого ранга. А все, что ниже, это так, измененные животные, объевшиеся Краски.
В чем разница, он никогда не объяснял. Сам же я до этого даже таких вот единичек-двоек не видел.
— Меня научишь? — спросил я, следя за манипуляциями Слуги.
Опытными движениями он делал надрезы в чуть хрустящем хитине тварюшки.
— Да уж куда теперь деваться, — проворчал он. — Придется.
В ответ я с трудом удержался от торжествующего возгласа. А то я уже реально задолбался его уговаривать!
Старик-то меня не мог научить. В мирах, где он жил, Красочных не было. Ефим же напротив был если не профи, то точно знающим человеком. К тому же все последние годы он, по сути, в одиночку приглядывал за угодьями Звездных. Потому опыт как у добытчика у него был колоссальный!
И со мной он делиться наотрез отказывался. Мол, я тогда буду по лесу бегать в поисках Краски, пока мне кто-нибудь башку не отгрызет.
Это же надо!
Нет, я, конечно, бегал бы, но от этого только обидней.