— Неправда, — раздался голос.
— Что? — директриса не сразу поняла, что произошло. — Что значит…
— Значит, что это неверно, — объяснил Антон Григорьевич. — Михаил на одном из первых мест в школе по успеваемости. А по моему предмету и вовсе…
— Это сейчас не имеет значения, — отмахнулась Кондрат. — Я в общем говорю, а раз в год и палка стреляет…
— Раз в год? — уже с раздражением посмотрел на нее математик. — Это явный перебор…
— Антон Григорьевич! — повысила голос директриса, приставая со стула. — Мы сейчас говорим не о том! На нашего ученика заводит дело имперская полиция! Вы понимаете, что происходит⁈
Дело⁈
Все интереснее и интереснее!
— Ирина Кондратьевна, может и правда перейдем к сути? — подал голос имперец.
И тут я на него уже новыми глазами посмотрел. Формально, имперская полиция и правда должна была осуществлять полицейские функции. Вот только касалось это исключительно имперских планет.
В большей части империи вся полнота власти была у аристократии. У Лиры сейчас не было звездного барона, только наместник. Но планетные-то аристократы никуда не делись! И я так-то был одним из них! Да, с неявным статусом из-за возраста и отсутствия стихийного дара, но членом рода я от этого быть не переставал. Да и статус мой до совершеннолетия мог измениться.
Куда этот тип полез?
— Давайте, — ответил я за директрису. — Мне тоже интересно.
— Так, Звездный, — мгновенно подобралась Кондрат. — Только без этих твоих штучек. Теперь-то тебе не отвертеться.
— Без штучек, так без штучек, — покладисто отозвался я. — Я честно, не знаю о чем речь.
И обезоруживающе улыбнулся улыбкой номер три. Ефим ее когда-то назвал «Кот в сапогах». Что это за такой Кот и зачем ему сапоги я пока не узнал. А Ефим рассказать отказался, «чтобы не усугублять». Но вообще «номер три» даже на Кондрата действовала.
Вот и сейчас она запнулась на пол слове.
— Не знаешь значит? — проговорил имперец. — Плохо. А ведь признание могло бы смягчить твою вину.
Ого! Уже и вина нарисовалась! Я даже «номер три» убрал с лица, насколько было интересно, что дальше.
— Скажи, Михаил, — продолжил имперец невозмутимо. — Знаком ли тебе Паоло Вератти? Сын уважаемого горожанина Чезаре Вератти?
— Нет, — ответил я совершенно честно.
Я, конечно, многих в Звездном Городке знал, но все же не всех.
Пару мгновений имперец буравил меня взглядом, а после повернулся к директрисе.
— Да он… — она поморщилась. — С Толстяком Пэ ты знаком?
— А! — воскликнул я тогда. — Толстяк Пэ! Ну конечно!
— Так знаком? — оживился имперец.
— Нет, к сожалению, не имел чести, — с расстроенным видом отозвался я.
Тут полицейского все-таки проняло. Пару секунд он явно не мог понять, шучу я или нет. Потом чуть прищурился, хмыкнул что-то про себя.
— Это значения не имеет, — проговорил он. — В отличие от поданного на тебя заявления о нанесении тяжких телесных повреждений сыну горожанина Вератти. Ты сломал ему руку и выбил несколько зубов. Произошедшему есть свидетели. Все еще утверждаешь, что не причем?
Хм.
Вопрос был интересный.
Особенно с учетом того, что я и правда сломал Толстяку Пэ руку и выбил несколько зубов.
Толстяк был премерзкий типчик. Не аристократ, но из богатой семьи, которая, по слухам, должна была вот-вот получить титул. Ну и сыночек собрал вокруг себя детишек таких же преуспевающих родителей и начал стращать и шпынять тех, кто послабее. К аристократам и Слугам он, конечно, не лез. А вот ребята из нашей школы страдали. В том числе и девчонки.
Ни до чего по-настоящему серьезного дело не дошло, но это явно был вопрос времени. Потому я и устроил все так, чтобы немного его пыл охладить.
Так это была подстава?..
Нет. Уверен, что нет.
Скорее имперец узнал об этом случае. Или кто-то ему рассказал. И он решил воспользоваться…
Что ж, уже немного яснее.
— Я вижу, случай запущенный, — проговорил имперец еще чуть погодя. — Отчислением, думаю, тут не отделаться. Но будет справедливо с него начать. Ирина Кондратьевна, у вас готовы бумаги?
— Разумеется, — серьезно отозвалась директриса. — Формальности еще, но до вечера, думаю, управимся…
— Отлично. Тебе, Михаил, пока придется пройти со мной. Там уже будем решать, что с тобой делать.
И намеренно не давая времени, чтобы что-то ответить, поднялся и двинул ко мне…