- Никогда, Иоганн, не спрашивай у философа, что такое философия, как не спрашивают у водолаза, что такое вода. Уверяю тебя, что они будут говорить очень долго. И чем больше они будет говорить, тем больше ты будешь не понимать, о чем идет речь. Поскольку, когда о каком-то предмете говорят очень долго, это означает одно, что сам отвечающий не знает, что это такое.
- Как же так?
Нож выпал из руки Иоганна, оставив очередную сосиску недонарезанной.
- А вот так! Философия для философа то же самое, что вода для водолаза или лес для охотника, или рыба для рыбака. Это образ жизни. И этим всё сказано. Но ты ешь! Ешь!.. Жить ты тоже будешь у меня. Мне известно, что некоторые ученики предпочитают снимать гостиницу или квартировать у кого-нибудь. Но разве ты желаешь разорять своих родителей? Не так ли, Иоганн? Тем более, видно, что ты совсем не изнеженный патриций.
- Но не стесню ли я вас своим постоянным присутствием, господин Пихтельбанд? Не стану ли я помехой вашим ученым трудам?
- Можешь называть меня Учитель…Конечно, стеснишь, если не будешь выполнять моих инструкций. Поверь мне, они не очень обременительны. Вход в твою комнату отдельный, но это не значит, что ты можешь там устраивать попойки или приводить сомнительных девиц, или еще что-нибудь такого же рода.
Иоганн почувствовал, что краснеет. В это время один из сидевших за соседним столиком поднялся и не вполне твердой походкой приблизился к их столику, отвесив легкий поклон. На вид ему было чуть более тридцати лет. Чистая свежая рубашка, хорошо отутюженные брюки и лакированные дорогие башмаки свидетельствовали о том, что он никак не был завсегдатаем заведений, где подаются горячительные напитки. Однако и самый благовоспитанный человек позволяет себе время от времени расслабиться.
- Уважаемый господин Пихтельбанд! – проговорил он, опершись одной рукой о край столика и повернувшись к Учителю. – Простите меня, что во время трапезы я лезу к вам с разговором, но у вас почему-то для меня никак не находится свободного времени. Ни в университете, ни дома.
- Карл! Я еще раз повторяю вам, что работа ваша интересна, но это Бред. Хотя читать его довольно занимательно.
- Однако позвольте, профессор!
Он бросился назад к своему столику, достал из портфеля, стоявшем на свободном стуле, рукопись и вернулся к ним.
- Посмотрите! Это новый вариант. Уверяю вас…
- Карл!
Учитель умоляюще сложил руки на груди.
- Я читывал уже шесть ваших вариантов. И каждый из них всё более и более бредовый. У вас неплохой стиль. Попробуйте заняться сочинительством. Да-да! Внешне всё выглядит стройно и логично. И очень убедительно. В чем-чем, а в этом вам не откажешь. И я уверен, что у вашей доктрины появится много сторонников. Проповедник вы великолепный! Но как бы то ни было, еще раз повторюсь, это бред! И опасный бред!
- Отчего же, Учитель? Почему?
- Потому что сам почин бредовый. Вы пытаетесь на песке построить дворец. Вы начинаете с того, что вся человеческая история не более и не менее как борьба классов. И на этом постулате развиваете всю свою теорию.
7
После ужина, который в какой-то степени примирил Иоганна с разительной переменой, произошедшей в его жизни, Учитель предложил прогуляться по городу.
- Сидеть в четырех стенах мы всегда успеем,- сказал Учитель. – Ты поближе познакомишься с нашим городком. К тому же сегодня такой восхитительный вечер. Сидеть целыми днями в доме, офисе или цехе завода – это совершенно противоречит нашей животной природе. Наш древний предок возвращался в свою землянку, шалаш или пещеру лишь для того, чтобы переночевать, отогреться или переждать непогоду, впрочем, как это делает и любой зверь. Большую же часть своей жизни он проводил на свежем воздухе, на лоне природы, которая давала ему всё, что необходимо для жизни. Он охотился, занимался земледелием, пас скот… И это пребывание в естественной среде делало его частью этой среды, он постоянно ощущал неразрывное единство с ней. Поэтому он так прекрасно ее знал и ориентировался в ней, и понимал, что только развитие внутренних способностей позволит ему выжить. Ему необходимо было быстро бегать, быть сильным, ловким, уметь обманывать своих врагов и владеть еще десятками разных навыков. Ну, а самое существенное – он должен был постоянно изучать окружающую его среду, иначе бы ему просто не выжить. Ведь и современный дикарь прекрасно чувствует себя в условиях, которые для нас являются экстремальными. И в то же время он с трудом адаптируется к современному комфорту.
Они прогуливались по узкой улочке, зажатой многоэтажными домами, и Иоганн жадно рассматривал незнакомые места, чужие лица и особенно пристальным взглядом провожал встречавшихся на его пути девушек. Однако слова Учителя не пролетали мимо его ушей. Он слушал и понимал то, что ему говорил Учитель. И в то же время он был безразличен к его речам. То, что говорил ему профессор, было для него чем-то вроде аккомпанемента к главной теме.