- Плыви сюда! Вода, как парное молоко! Прелесть!
Иоганн плюхнулся и поплыл саженками, как плавали все пацаны на Грязном Ручье, стараясь как можно выше выбросить плечи. Он высоко поднимал голову, быстро выбрасывал руки, тело его изогнулось дугой и пыхтел он, как паровоз. Иоганн до этого момента считал, что он плавает быстро и красиво, по крайней мере, не хуже других, плескавшихся на Грязном Ручье. Но когда он увидел, как Учитель вытянулся, как доска, на воде и, равномерно выбрасывая руки и вздымая ногами водный бурун, подобно стреле, помчался по воде, то понял, что по сравнению с ним он выглядит, как беспомощный щенок. И еще ему стало ясно, что у Учителя можно научиться не только философии, но и многим другим весьма полезным вещам.
8
Привыкший к тому, что его дома будили очень рано, Иоганн проснулся с рассветом, как только утреннее солнце прошлось теплым лучом по его лицу. Сказался вчерашний напряженный день, кардинальная смена обстановки, и потому его сон был очень глубок, и когда он проснулся, то некоторое время лежал, мучительно соображая, где он и что с ним, как это происходит с человеком, проснувшимся после буйной попойки. Но память быстро высветила всё и расставила по местам. Он тяжело вздохнул. Новая полоса жизни отнюдь не сулила ему ничего приятного. Он затаил дыхание и стал прислушиваться. В доме царила полная тишина. И приглушенный стук часов за стеною отмеривал ее ход. Это был его промах. Нужно было вчера еще расспросить Учителя о распорядке дня. Порой сущая мелочь ставит человека в очень неловкое положение. В бюргерской жизни регламентирование – это почти всё. День расписан не по часам, а по минутам. Любое нарушение привычного хода вещей могло быть вызвано только чрезвычайными обстоятельствами. Пожар там, война, смерть близкого или визитом короля.
Что же ему теперь делать? Продолжать оставаться в постели или всё-таки подняться? А может быть, кашлем подать сигнал о своем пробуждении? Но в том случае, если здесь поднимаются позже, тогда его поведение будет расценено как грубость. Хорошенькая перспектива: с первого же дня прослыть грубияном! И как долго ему придется затем отмывать это грязное пятно и доказывать, что он не верблюд. Лучше всего подождать. Как только он услышит какое-нибудь движение в доме, так сразу и поднимется.
Ждать пришлось довольно долго. И Иоганн даже несколько заскучал от затянувшегося утреннего лежания. У них дома в это время уже во всю кипела жизнь.
«А взять да и удариться в бега! – неожиданно подумал он. – Пойти наемником в королевскую армию. Там постоянная нехватка. Королю всегда нужны новые солдаты. И на военной службе можно сделать великолепную карьеру. Можно так прославиться – ого-го!» Он начал фантазировать, несколько раз погружаясь в полудрему и опять возвращаясь в реальность…
Когда он вышел из своей комнаты, то чуть ли не нос носом столкнулся с рыхлой грузной женщиной и догадался, что это и есть прислуга, о которой вчера упомянул Учитель.
- Я уже собиралась будить молодого господина. Видно он большой любитель подремать по утрам,- сказала она.
Иоганн смутился.
- Простите меня! – прошептал он. – Но Учитель мне ничего не рассказал о распорядке. Я чувствовал себя так неудобно. Я боялся, что потревожу его, если он еще спит. Совершенно нелепое положение!
- Ты правильно поступил. В этом доме встают очень поздно. И всё из-за того, что очень поздно ложатся спать. Ну, а сейчас к столу! Через несколько минут подойдет и сам господин философ, который сейчас фыркает в ванне.
Иоганн следом за прислугой прошел на кухню. Вскоре туда вошел и Учитель, который был, как и вчера, в халате, но сейчас это уже не смущало Иоганна, хотя в бюргерских домах было принято выходить к столу лишь в приличной одежде.
- Грэта уже успела передать мне вашу жалобу на меня, что я не успел сообщить вам распорядок,- сказал Учитель. – В чем я и раскаиваюсь!
Иоганн покраснел. И вовсе он не жаловался. Его слова были переданы превратно. И снова Грэта, Грэтхен…Странное совпадение, хотя одна отличается от другой, как земля от неба.
- Я прошу прощения! Просто я хотел у фрау Грэты…
- Не оправдывайся, Иоганн! Виноват же я! Да, я встаю поздно. И не только потому, что поздно ложусь, в то время, когда уже все обыватели мирно почивают. Утреннее время, пожалуй, единственное, когда можно без спешки и даже без особого напряжения думать о том, о чем тебе хочется думать. Для размышления это самые благоприятные часы. К тому же самые лучшие мысли ко мне приходят в лежачем положении. И мне легче записывать их, когда я лежу. За это некоторые меня, как Грэта, например, считают лежебокой и бездельником. Но всё, что я сделал достойного, я сделал это во время утреннего валянья. Дневные часы мне требуются лишь для оформления того, что я надумал за утро. Однако ты, Иоганн, можешь вставать, когда тебе это угодно. Если тебе нравится встречать утреннюю зарю, встречай ее, дружок!