Женщина была чуть выше среднего роста, у нее были золотистые волосы. И вообще она была очень мила. Очень женственная женщина. Даже, наверняка, красива. На вид ей никак не больше сорока лет. Скорей всего даже меньше. Да непременно же меньше.
- Можете звать меня просто Мари,- отрекомендовалась она Иоганну. – Мне не нравятся всякие приставки, вроде «фрау» или «госпожа». Разве можно сочетать какое-нибудь «фрау» с красивым еврейским именем. Вы не находите, что у богоизбранного народа и имена избранные?
- А вы разве еврейка? – удивился Иоганн.
Мари рассмеялась. Как она красиво смеялась! Ее смех очень понравился Иоганну.
- У вас тоже еврейское имя. Разве вы этого не знали?
- Да конечно же!
Иоганн смутился. Иоанн-креститель… Как же он мог забыть об этом? И вот тебе попал впросак. Она, вероятно, считает его дурачком. По крайней мере, очень необразованным.
За завтраком Иоганн чувствовал себя как-то неловко и скованно. Даже ложка один раз выскользнула из его пальцев.
Взгляды, которыми обменивались порой Мари и Учитель, интонация, с которой они обращались друг к другу, мимолетные прикосновения, которые не укрылись от Иоганна, - всё это указывало ему на то, что вряд ли их связывают родственные отношения. А после того, как Мари, вроде бы невзначай, опустила свою ладошку на колено Учителя и задержало ее там на какое-то время, все сомнения Иоганна развеялись. «Вот он каков мой Учитель!- подумал он. – Она же моложе его на… на… лет десять. Хотя, может быть, она просто выглядит моложе своих лет». Иоганн еще был слишком наивен и не понимал, что, чем старше люди, тем меньшее значение для них имеет разница в возрасте. Это, когда вам семнадцать лет, двадцатилетняя девушка кажется вам старухой.
Но всё-таки сомнения еще не были полностью развеяны, и Иоганн рискнул тут же избавиться от них за столом, хотя смутно и понимал, что подоплека его вопроса легко будет разгадана ими. «Но будь что будет! В конце концов, я не придворный лакей, чтобы постоянно расшаркиваться перед ним»,- подумал он. И, как бы между прочим, спросил:
- А скажите, Учитель, может ли женщина быть философом? Вот в антологии, которую я читаю, все философы – мужчины.
В это время они как раз приступили к десерту. Мари застыла с пирожным, поднесенным уже к самому рту. Но быстро справилась с собой и отправила кусочек пирожного по назначению. Профессор же встретил вопрос спокойно, как будто ожидал его. Вообще Иоганну с некоторого времени стало казаться, что он предвидит любой вопрос.
- Да. Может. Почему бы и нет? Но только плохим или посредственным философом. А это еще хуже, чем вообще не быть философом. Посредственный философ – это хуже нашествия колорадского жука или саранчи. Он подает банальности, как величайшие идеи, а все идеи сводит до банальностей. Он с важным видом изрекает глупости и высмеивает гениальное.
- А какой же тут вред? – спросила Мари. – Этим занимается чуть ли не каждый второй человек.
- А вред самый прямой. Вся современная масс-культура, так называемая попса, это прямой результат их деятельности. Никто не сделал больше для оболванивания людей, чем посредственные философы.
- Вот даже как!- усмехнулась Мари. – А я думала, что масс-культура – это результат научно-технической революции, всеобщей грамотности, роста материальной обеспеченности и появления массы свободного времени. Предприимчивые люди это дело поставили на поток, появилась шоу-индустрия, шоу-бизнес…И всё-таки разговор не об этом. Почему же женщина не может быть философом? Иоганн тебя спросил именно об этом.
- Да потому что женщина – это другое существо, потому что она не мужчина.
- И в чем же женщина – другое существо? Я не имею в виду физиологических отличий, особенностей психологического склада. Или же ты, дорогой Карл, женоненавистник? Чему я вообщем-то и не удивлюсь.
- Да что ты! Что ты, Мари! Я женонавистник. Хорошо! Начнем! Если у вас хватит терпения выслушать меня. А начнем прямо с Адамова ребра. Первоначальное предназначение женщины, согласно Священному Писанию, в том, чтобы Адаму не было скучно, то есть она должна была удовлетворить его потребность в общении. Ни одно живое существо не может существовать в полном одиночестве. Да! Коммуникативная потребность – это важнейшая потребность. Без нее живой организм обречен на гибель. Адаму, лишенному круга общения, грозило вырождение. Эксперимент был поставлен под угрозу. И вот женщина вполне удовлетворила эту его потребность. За что ей вечная слава.