- Продолжаем лекцию!
И опустила глаза к конспекту.
Известие о случившемся быстро распространилось по университету. Даже подозрительно быстро. Университетское начальство было в растерянности. Такое случилось впервые за всю историю университета. Узнали об этом и городские власти. Ничего себе! Целая группа отказывается посещать занятие. Устраивает бойкот преподавателю. Мало того! На фрау Варман еще подали и в суд. Местная либеральная газетенка только и писала об этом инциденте. Пилип стал героем. Его комнатушка на втором этаже (каким-то образом он выбил себе отдельную угловую комнатушку, которая до этого была занята принадлежностями уборщиц) превратилась в штаб движения сопротивления преподавателю-реакционеру. Пилип решил самым настоящим образом затравить фрау Варман. Она же, как ни в чем ни бывало, продолжала читать лекции не только на их, но и на других факультетах, совершенно никак не реагирую на перешептывания и косые взгляды студентов и преподавателей.
Как-то Пилип выловил Иоганна в рекреации и, прижав его к стенке животом, быстро заговорил:
- Мы решили, что это будет общеуниверситетская акция. Революция! Мы составили петицию в ректорат. Теперь собираем подписи всех студентов. И не только студентов. Ты только представь, весь университет против этой солдафонки! Да что там университет! Город!
- Уже представил! – кивнул Иоганн, пытаясь освободиться от туши Пилипа. Но сделать ему это не удалось. Пилип еще сильнее вжал его в стену, отрезав тем самым всякие пути к бегству.
- Ох, как она пролетит! Как фанера над Парижем! Фьють! И нет фрау Варман.
- Разумеется,- согласился Иоганн.
- Но есть колеблющиеся. Ни рыба ни мясо. И чего ссат – я не понимаю. Дело-то верное! Власти ни за что не решатся на репрессии. Это достоверно известно. Если уж кому-то и бояться, так только мне одному. Я же заварил всю эту кашу. Но я готов до конца стоять за общее дело. Они думают, что держат нас за быдло, что мы бессловесный скот. Ну уж нет! Вот им!
Пилип сунул огромную фигу под нос Иоганну.
- Вот пускай понюхают!.. Но к делу! В своей группе ты самый авторитетный. Так сказать, неформальный лидер. И если ты подпишешь петицию, то и все подпишут. Усек? Основная масса – это бараны.
- Как ни усечь! – кивнул Иоганн. – Усек!
- Вот и ладушки! Пойдем! Петиция у меня в портфеле. Всё свое ношу с собой.
- Не утруждай себя! Ничего я подписывать не буду. И выпусти меня, в конце-то концов!
- Что?
Пилип отскочил от него, как от ядовитой змеи. И некоторое время смотрел в растерянности.
- Да вот так! Дело-то ясное, как Божий день. Фрау Варман права. И ты прекрасно знаешь об этом.
- Ты уверен?
Пилип хитро сощурил глазки. А потом подмигнул ему.
- А разве это имеет какое-то значение? Как ты этого не поймешь? Да мне плевать: права она или не права!
Он перешел на шепот, наклонившись к его уху.
- Может быть, больше не представится такого случая вытурить ее из университета. И вообще из общественной жизни города.
- Да я так и думал.
- Что ты думал? Чего темнишь-то?
- Я слышал, тебя несколько раз видели в ресторанах с нашими молодыми либералами, которые спят и видят, как уничтожить фрау Варман.
«Молодыми либералами» прозвали кандидатов наук, которые рвались к преподавательской кафедре.
20
В начале апреля в университете проходила традиционная студенческая научная конференция, на которую приезжали из других университетов, в том числе и заграничных. И в университетском городке звучала иностранная речь. На целую неделю он превращался в улей: кружки молодых людей собирались в аудиториях, коридорах, студенческих комнатах, на лесных полянках, разрастались, сливались, распадались. Спорили обо всем на свете. Встречались старые знакомые, заводились новые знакомства, обретались союзники и оппоненты. Комнаты в общежитиях уплотнялись: заносились кровати, на которых размещались приезжие. Заселялся даже красный уголок. Звенели стаканы, звучали тосты за знакомство, за дружбу. То тут то там раздавался гомерический хохот. Сплошь и рядом травили анекдоты, причем особой популярностью пользовались политические анекдоты, в которых доставалось всем, начиная от стрелочника и заканчивая королем. Филеры сбивались с ног.
Никому даже не приходило в голову, что кто-нибудь из слушающих, гогочущих и выходящих на публику с очередным анекдотом, мог оказаться сексотом и секретные папочки на некоторых студентов пополнятся очередным материалом, хотя о бдительности студентам напоминали неоднократно.