Отец поколачивал его по спине, отстранял, желая получше его разглядеть, и опять прижимал к своей груди. В это время выскочила мать и, плача, стала целовать его мокрыми губами, для чего ему пришлось несколько подогнуть колени и в этой неудобной позе пробыть несколько минут.
Если он закончил первый курс университета, то сестренка Нона первый класс гимназии и тоже сейчас была на каникулах. И теперь это была не беспечная вертушка, а серьезная девочка, что нисколько не мешало ей громче всех хлопать в ладоши и смеяться.
За обедом на стол подавала пожилая женщина.
- У нас новая прислуга? – спросил Иоганн, надеясь услышать, что Гретхен взяла временный отпуск.
- Конечно! Конечно! Сынок! – сказала мать. – Ты знаешь, как повезло Гретхен? Просто фантастически! Ее взял в жены Пауль Гроссман, сын котлеточника. Пауль занялся у нас бизнесом, открыл филиал фирмы «Окно в новый век», а теперь они перебрались в столицу, и Пауль, говорят, сказочно разбогател. Как я рада за Гретхен! Она хорошая девушка!
- Да! Да! – согласился Иоганн, пережевывая очередной кусок отбивной и не поднимая глаз.
Ему стало жалко себя. После ужина он отправился погулять. Домашняя суматоха утомила его. Он добрался до пустыря, где еще не так-то давно проводил большую часть свободного времени. Он надеялся встретить здесь старых приятелей, но увидел незнакомых мальчишек, которые стояли возле черты, проведенной по земле, и раздувая щеки, громко посылали плевки вперед. После чего начинался крик: кто дальше плюнул. Иоганн рассмеялся. Неужели он так быстро повзрослел. Потом он дошел до Грязного Ручья, один взгляд на который отбил в нем всякую охоту освежиться, хотя в его водах копошилась целая гурьба ребятни. Они с веселыми криками плюхались в мутной луже, где самому мелкому из них вода едва доходила до подбородка. Даже девчонки в новомодных узких купальниках с визгами плескались у самого берега.
- Хо! Хо! Кого я вижу!
Уже возле самого дома он нос носом столкнулся с Клаусом. Они крепко хлопнули друг друга по рукам и обнялись, радостно повизгивая.
- Это дело надо вспрыснуть. Ты не против, Иоганн?
Иоганн согласно хрюкнул. И тут же сказал:
- Однако время-то уже позднее. И все лавки, и магазины, наверно, закрыты.
- Корифан! Блага цивилизации докатились и до нашего медвежьего уголка. Наконец-то прогресс нашел и нас. Я не буду звать тебя в развлекательный центр, который открыт до самого утра, и где яблоку буквально упасть негде. Увы! Я не богат финансами да и твой карман не хочу опустошать, который, конечно, не трещит от монет. А вот несколько бутылок пива, которые можно купить в магазине круглосуточной продажи, мы с тобой опустошим, если у тебя, конечно, нет аллергии на пиво.
- Ого! – искренно восхитился Иоганн. – Вот так и уезжай надолго! Потом не узнаешь родного города. Подумаешь, что попал в незнакомое место или тебе всё это снится.
22
Домашняя неторопливая размеренная жизнь вскоре прискучила Иоганну. Изо дня в день одно и то же. Трижды он встречался и бражничал со старыми приятелями, но и на попойках ему было скучно. Он часто отключался и думал о своем. К тому же походы в злачные места требовали средств, с которыми у Иоганна было крайне трудно, а к отцу ему обращаться не хотелось, хотя, может быть, он и не отказал ему. Как еще он догадался взять из Штаттсбурга несколько книг, за чтением и конспектированием которым он и проводил большую часть времени. Причем это были самые приятные для него часы.
- Хотя бы на каникулах отдыхал! – попеняла ему мать, когда он сидел за столом, уперев взгляд в раскрытую страницу книги.
Рядом лежала толстая тетрадь, исписанная его мелким почерком. Наверно, мелкий почерк свойственен всем скрягам.
- Ты бы только посмотрел, какие у нас на вечерах прогуливаются прелестные девушки! – продолжала мать.
Иоганн чуть-чуть улыбнулся. Прелестные девушки не прельщали его. Он был уверен, что открыл суть женской природы. Он ложился и просыпался с мыслью о Мари. И самым приятным для него занятием стало лежать часами с закрытыми глазами и представлять во всех деталях облик Мари и слушать ее голос.
А как-то ему пришла в голову мысль записать свод жизненных правил, которым бы он неукоснительно следовал. Ему казалось, что он живет бездарно, неправильно, и в результате время, отпущенное ему свыше, протекает, как песок сквозь пальцы. А ведь назад ничего не вернешь. Под первым пунктом он записал: «1. Не думай о людях зло. Это свойство злых натур. И кто ты такой, чтобы судить других людей. Это дано лишь Богу. Неужели ты считаешь себя равным Богу? И к тому же, разве ты уж такой нравственный эталон, по которому можно сравнивать других людей и ранжировать их согласно нравственному совершенству? У тебя тоже масса недостатков. И о тебе судят зло и говорят гадости. Если их все выслушать, то получится, что хуже тебя не было человека на свете. Поэтому не уподобляйся этим злым и глупым людям. Нужно прощать людям их недостатки. Если ты себя считаешь умным человеком, то должен понимать, что добро сильнее зла. Чем больше злишься, тем сильнее попадаешь во власть зла.