Безутешная в своем горе, она долго бродила по многим мирам, пока не оказалась на Земле. Ей к тому времени было уже немало лет, но она была по-прежнему прекрасна. Здесь в нее влюбился могущественный лорд. И когда она отказалась разделить с ним ложе, он ее изнасиловал. Прапрапра… бабушка Людмилы тоже владела магией, и хотя ее сила была невелика, она смогла с ее помощью уничтожить этого лорда – он умер от страшной, неизвестной болезни, буквально сгноившей его тело. Ее бросили в темницу и через некоторое время сожгли, как ведьму. Но незадолго перед казнью она родила девочку. Когда огонь уже лизал ее ноги, она произнесла проклятие своему роду. Оно заключалось в том, что ее дочь могла родить только одного ребенка и это была бы девочка. Та, в свою очередь, могла родить тоже только одну дочь… и так далее. Более того, все ее потомки должны были искать ее возлюбленного во всех достижимых мирах и не могли полюбить кого-либо другого. Если любовь или просто доброжелательное отношение появлялось у ее наследницы к какому-нибудь мужчине, тот непременно погибал от неведомой болезни.
Как уже было сказано, основательницу рода сожгли на костре инквизиции. Хотели сжечь и ее дочь, как отродье ведьмы, но она была столь очаровательным, маленьким и беззащитным ребенком, что даже у судей инквизиции дрогнуло сердце. Девочку отдали на воспитание в монастырь урсулинок. Она выросла и превратилась в прекрасную девушку. Ее жизнь была столь набожна и целомудренна, что она стала настоятельницей монастыря. В качестве одной из известнейших монахинь своего ордена она объездила множество стран, но что она искала, никто не знал. Однако пришло время, и у этой святой женщины тоже родилась дочь…
С тех пор прошло много лет и сменилось много поколений. Были случаи, когда потомки проклятого рода влюблялись, но их избранники неизменно умирали быстрой, но ужасной смертью. Некоторые из этих проклятых женщин принимали решение прервать свой род, но в определенное время обязательно происходил случай – то ли насилие, то ли что-то другое, в результате которого появлялась очередная наследница. Проклятие можно было снять, только отыскав того самого юношу – великого воина и могучего чародея, которого потеряла основательница рода. Но прошло уже столько времени, что надежды на это не оставалось. И все-таки все потомки несчастной девушки ездили по свету в надежде отыскать этого человека и снять наложенное проклятие. Последней в этом роду и была Людмила…
Когда она окончила свой рассказ, мы уже давно доехали до станции метро «Новогиреево» и потихоньку дошли до Терлецкого парка. Стемнело. Было тихо и тепло. Пахло скошенной травой, и в воздухе висели аромат мистической тайны и тяжесть простого человеческого горя. Эта необыкновенная, светлая, чудесная девушка свято верила в тяготевшее над ней проклятие, обрекавшее ее на одинокую и печальную судьбу.
К концу своего рассказа она как-то одеревенела. Руки ее стали холодны, а лицо неподвижно.
– Послушай, – я прервал повисшее молчание, – а при чем же здесь этот перстень?
– Этот перстень подарил моей прапрапра… бабушке ее возлюбленный. С тех пор мать надевает этот перстень своей новорожденной дочери в знак того, что она уже не может продолжать поиски и передает эту обязанность дочери.
– Ты хочешь сказать, что этот перстень надевают на пальчик новорожденного ребенка. Как же он может держаться на таком маленьком пальчике?
Она как-то странно на меня взглянула и ответила:
– Он меняет свой размер. Когда его надевают на палец ребенка, перстень уменьшается, а потом растет вместе с девочкой. Только камень не меняется.
– А что будет, если ты его потеряешь?
– Я не могу его потерять. Я его даже снять не могу, и никто не может. Его можно будет снять только тогда, когда у меня родится дочь, – она помолчала, – или если найдется тот, кто его подарил. Он назовет имя той, которой был сделан этот подарок, и сможет снять это кольцо. Я должна передать ему привет от… я не знаю, от кого, я знаю только какое-то странное имя, но тогда проклятие падет и влюбленные соединятся.
– Хорошо! Ну, допустим, ты найдешь этого великого и могучего. А вдруг ты его не полюбишь! Вдруг он тебе будет глубоко противен! Что тогда?
Она помолчала, а потом неуверенно проговорила:
– Ты знаешь, я сама этого боюсь. Ведь, по легенде, этот ее возлюбленный был рыжим… огненно-рыжим, а я рыжих с детства не перевариваю…
– Он был рыжим?!… – Я схватил ее за руки и развернул лицом к себе.
– Ну конечно же! Он был рыжим!… Именно огненно-рыжим!
Я вдруг наклонился и поцеловал ей руку. И она ее не отдернула. Подняв голову, я встретился с ее грустной улыбкой.
– Ну что, тебе не стало страшно? Ты по-прежнему хочешь со мной встречаться?
– Я могу дословно повторить свою клятву, скрепленную мороженым, и прибавить к ней еще пару-тройку пунктов.
Она опустила глаза.
– У меня остался только один вопрос: когда ты собираешься отправляться на поиски этого великого, могучего и рыжего? Надеюсь, не завтра?
Она весело рассмеялась:
– Нет. Мама считает, что мне надо сначала окончить институт. Я ведь учусь на втором курсе университета. А там… – Она вздрогнула.
– Ты студентка? А как же ресторан?…
– Это я только летом подрабатываю.
– Ага! А так ты будущий…
– Юрист…
– Прекрасно! Я умоляю прекраснейшего на свете будущего юриста о свидании, если можно, завтра на том же месте в тот же час…
Она опять засмеялась и ответила вопросом:
– Так ты не боишься, что я в тебя влюблюсь?
– Если бы я мог на это надеяться, я был бы счастливейшим человеком!
Я проводил мою драгоценность до дома – оказывается, она проживала практически рядом с парком, в большом семнадцатиэтажном доме на Напольном проезде, – а затем отправился к себе на улицу Вешняковскую.