Аудитория ахнула. Чего-чего, а такого не ожидали. Одно дело тайно кляузничать, а другое вот так — в лицо. Рейтинг Пилипа, особенно в глазах девушек, резко подскочил. На какое-то мгновение установилась мертвая тишина.
Фрау Варман ответила по-солдатски прямо:
— Да! Именно так! Обвиняю!
Пилип развел руками и победоносно огляделся. Ну, вот видите! Чего вы хотите от этого выжившего из ума сапога? Посмотрите только, кто нас учит!
— Фрау Варман, а, может быть, у вас есть подозрения на кого-то конкретно?
Фрау Варман с детской откровенностью рассказала о своем расследовании. «Ну, и дура! — подумали многие. В заключении она заявила:
— Я, конечно, не знаю, кто списал ключи во время отсутствия аспиранта и кто вообще является автором всего этого. Но это неважно, поскольку результатами этого воровства воспользовалась вся группа, за исключением четырех человек. Значит, среди вас есть всё-таки честные люди. Я искренне уважаю их. Остальных же нет.
— Выходит, что мы почти все воры? Ну, по крайней мере, нечестные люди?
Пилип согнулся и повернул ухо в сторону кафедры. Ну, что ты теперь скажешь, старая калоша?
— Это именно так!
В аудитории зароптали. Что она себе позволяет? Молодые люди, ободренные смелостью Пилипа, выкрикивали:
— Какая наглость!
— Оборзела!
— Ну, нет это уж слишком!
— Вы что себе позволяете.
Фрау Варман не повела даже ухом. Она прямо стояла перед разбушевавшейся аудиторией с каменным лицом. Так она, наверно, стояла перед вражеским обстрелом. А когда гул стал затихать, произнесла:
— Продолжим лекцию! Прошу вас конспектировать дальше!
— Нет уж! Позвольте! — Пилип снова поднялся. — Разве вам не известно, что вором назвать человека может только суд. Или у нас уже отменили презумпцию невиновности?
В зале захлопали.
— Знаете, фрау Варман, мы можем подать на вас в суд за клевету, если вы немедленно ни извинитесь. Надеюсь и остальные товарищи поддержат меня.
— Забавно! Извиняется человек, который осознает свою вину. А в данной ситуации виноваты вы, а не я. Так что это я жду ваших извинений. Если они последуют, то будем считать конфликт на этом исчерпанным.
— Вот даже как!
Пилип подхватил свой портфель из хорошей крокодильей кожи и побросал туда тетрадки.
— Раз так, то, фрау Варман, я отказываюсь посещать ваши лекции. Всего вам хорошего!
Пилип резко дернул головой и гордо покинул помещение, где установилась вновь мертвая тишина.
Немного спустя поднялся второй и тоже последовал к выходу. Студенты переглянулись. Затем поднялся третий… И пошло! Вскоре все студенты параллельной группы покинули аудиторию. Ушли даже те, кого не обвиняли в списывании. Из-за солидарности. Фрау Варман суровым взглядом обвела оставшихся. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Остались студенты только первой группы. Фрау Варман проговорила:
— Продолжаем лекцию!
И опустила глаза к конспекту.
Известие о случившемся быстро распространилось по университету. Даже подозрительно быстро. Университетское начальство было в растерянности. Такое случилось впервые за всю историю университета. Узнали об этом и городские власти. Ничего себе! Целая группа отказывается посещать занятие. Устраивает бойкот преподавателю. Мало того! На фрау Варман еще подали и в суд. Местная либеральная газетенка только и писала об этом инциденте. Пилип стал героем. Его комнатушка на втором этаже (каким-то образом он выбил себе отдельную угловую комнатушку, которая до этого была занята принадлежностями уборщиц) превратилась в штаб движения сопротивления преподавателю-реакционеру. Пилип решил самым настоящим образом затравить фрау Варман. Она же, как ни в чем ни бывало, продолжала читать лекции не только на их, но и на других факультетах, совершенно никак не реагирую на перешептывания и косые взгляды студентов и преподавателей.
Как-то Пилип выловил Иоганна в рекреации и, прижав его к стенке животом, быстро заговорил:
— Мы решили, что это будет общеуниверситетская акция. Революция! Мы составили петицию в ректорат. Теперь собираем подписи всех студентов. И не только студентов. Ты только представь, весь университет против этой солдафонки! Да что там университет! Город!
— Уже представил! — кивнул Иоганн, пытаясь освободиться от туши Пилипа. Но сделать ему это не удалось. Пилип еще сильнее вжал его в стену, отрезав тем самым всякие пути к бегству.
— Ох, как она пролетит! Как фанера над Парижем! Фьють! И нет фрау Варман.