— Хо! Хо! Кого я вижу!
Уже возле самого дома он нос носом столкнулся с Клаусом. Они крепко хлопнули друг друга по рукам и обнялись, радостно повизгивая.
— Это дело надо вспрыснуть. Ты не против, Иоганн?
Иоганн согласно хрюкнул. И тут же сказал:
— Однако время-то уже позднее. И все лавки, и магазины, наверно, закрыты.
— Корифан! Блага цивилизации докатились и до нашего медвежьего уголка. Наконец-то прогресс нашел и нас. Я не буду звать тебя в развлекательный центр, который открыт до самого утра, и где яблоку буквально упасть негде. Увы! Я не богат финансами да и твой карман не хочу опустошать, который, конечно, не трещит от монет. А вот несколько бутылок пива, которые можно купить в магазине круглосуточной продажи, мы с тобой опустошим, если у тебя, конечно, нет аллергии на пиво.
— Ого! — искренно восхитился Иоганн. — Вот так и уезжай надолго! Потом не узнаешь родного города. Подумаешь, что попал в незнакомое место или тебе всё это снится.
21
Домашняя неторопливая размеренная жизнь вскоре прискучила Иоганну. Изо дня в день одно и то же. Трижды он встречался и бражничал со старыми приятелями, но и на попойках ему было скучно. Он часто отключался и думал о своем. К тому же походы в злачные места требовали средств, с которыми у Иоганна было крайне трудно, а к отцу ему обращаться не хотелось, хотя, может быть, он и не отказал ему. Как еще он догадался взять из Штаттсбурга несколько книг, за чтением и конспектированием которым он и проводил большую часть времени. Причем это были самые приятные для него часы.
— Хотя бы на каникулах отдыхал! — попеняла ему мать, когда он сидел за столом, уперев взгляд в раскрытую страницу книги.
Рядом лежала толстая тетрадь, исписанная его мелким почерком. Наверно, мелкий почерк свойственен всем скрягам.
— Ты бы только посмотрел, какие у нас на вечерах прогуливаются прелестные девушки! — продолжала мать.
Иоганн чуть-чуть улыбнулся. Прелестные девушки не прельщали его. Он был уверен, что открыл суть женской природы. Он ложился и просыпался с мыслью о Мари. И самым приятным для него занятием стало лежать часами с закрытыми глазами и представлять во всех деталях облик Мари и слушать ее голос.
А как-то ему пришла в голову мысль записать свод жизненных правил, которым бы он неукоснительно следовал. Ему казалось, что он живет бездарно, неправильно, и в результате время, отпущенное ему свыше, протекает, как песок сквозь пальцы. А ведь назад ничего не вернешь. Под первым пунктом он записал: «1. Не думай о людях зло. Это свойство злых натур. И кто ты такой, чтобы судить других людей. Это дано лишь Богу. Неужели ты считаешь себя равным Богу? И к тому же, разве ты уж такой нравственный эталон, по которому можно сравнивать других людей и ранжировать их согласно нравственному совершенству? У тебя тоже масса недостатков. И о тебе судят зло и говорят гадости. Если их все выслушать, то получится, что хуже тебя не было человека на свете. Поэтому не уподобляйся этим злым и глупым людям. Нужно прощать людям их недостатки. Если ты себя считаешь умным человеком, то должен понимать, что добро сильнее зла. Чем больше злишься, тем сильнее попадаешь во власть зла.
2. Не рассказывай о себе. Не считай, что ты центр мироздания, о котором люди хотят знать даже мельчайшие подробности. Большинство людей интересуются только собой. Ты думаешь, что люди сгорают от нетерпения, желая узнать то, о чем ты думаешь, что ты чувствуешь, какой сон тебе приснился, что ты услышал и что ты кому-то сказал. Относиться к себе нужно со здравой долей иронии. Вот когда ты с иронией рассказываешь о себе, то тем самым располагаешь к себе других людей, ибо людям так не нравится самохвастовство в других. Поэтому избегай похвальбы, как смертного греха.
3. Контролируй себя. Подавляй вспышки гневливости. Тихий голос услышат лучше, чем громкий визг, если за ним сила и уверенность. Кричат же от бессилия.