Вос знал, что никогда не сможет отплатить долг Кеноби, но у него впереди была целая жизнь, чтобы хотя бы попытаться.
Какое-то время он работал вместе с Йодой, делая все, что от него требовалось. Медленно, но верно к нему стало возвращаться доверие Совета. Тому, что совершил Вос, никогда не нашлось бы оправдания, но, по крайней мере, он начал искупать свою вину. Наконец Йода согласился отпустить его под опекой Кеноби, чтобы проводить Асажж Вентресс в последний путь.
Так Вос и Оби-Ван оказались на Датомире.
Между ними парил на репульсорах гроб Вентресс. Вос шел, положив на него руку. Пока двое джедаев направлялись к крепости, Вос заметил реакцию друга на разбросанные вокруг скелеты.
– Их всех убил Дуку, потому что они встали на сторону Вентресс, – сказал киффар. – И все же она сумела удержаться от мести.
Кеноби молчал, но Вос заметил, что он тоже положил руку на гроб. Когда они приблизились к открытому входу в крепость. Кеноби спросил:
– Ты точно уверен, Квинлан? Темная сторона внутри очень сильна.
– Да, – кивнул Вос, – но в данный момент она нам не враг. Не чувствуешь?
Кеноби глубоко вздохнул, призывая Силу, и брови его удивленно поднялись, когда он ощутил то же самое, что и Вос. Он озадаченно посмотрел на друга.
– Почему так?
– Здесь темная сторона принадлежит сестрам ночи. И мы возвращаем им одну из них. Я… не знаю, откуда мне это известно, но это так.
– Я верю тебе, – просто ответил Кеноби, и Вос благодарно улыбнулся. Они вошли в прохладную тень, шагая среди колонн с вырезанными на них изображениями могучих женщин. Вос вспомнил свои ощущения, когда он вошел сюда в первый раз. Тогда он преследовал Вентресс, охваченный гневом, но теперь осталась лишь грусть и болезненное чувство утраты, которое, как он знал, со временем уменьшится, но никогда полностью его не покинет – и он этого вовсе не хотел. Как ни странно, он понял, что боль придает ему сил, напоминая о том, чего никогда не следует забывать.
– Не ожидал встретить на Датомире такую красоту, – признался Кеноби, когда они вошли под своды пещеры, где находилось родное селение Вентресс.
– Да, она была прекрасна, – тихо проговорил Вос. Они подошли к темному, неподвижному пруду в каменной расщелине. В отличие от светящихся голубых прудов, дававших бо́льшую часть света в пещере и некогда служивших обителью древнему Спящему, вода в этом пруду – а может, и не вода вовсе – была полностью черной. Ничто – ни ветер, ни дыхание, ни какие-либо существа – не нарушало ее зеркальной поверхности. Вырубленные в камне уступы служили в качестве ступеней.
Вос положил обе руки на гроб. Только теперь, когда пришло время ее отпустить, он понял, что это потребует от него всей силы воли.
– Если хочешь, могу оставить тебя одного, – предложил Кеноби.
– Спасибо. Я… Да, пожалуй, мне хотелось бы немного побыть с ней наедине.
Кеноби неловко переступил с ноги на ногу.
– Мне придется…
– Не упускать меня из виду, знаю, – ответил Вос. – И я понимаю почему. Все в порядке.
Он вовсе не злился – Кеноби или Совет никак не могли позволить, чтобы он остался без присмотра в столь насыщенном темной стороной месте, по крайней мере пока. Может, когда-нибудь… Кивнув, Кеноби грустно улыбнулся и отошел на несколько метров. Вос снова повернулся к гробу, а затем, собравшись с духом, открыл его.
Вентресс поместили в стазис вскоре после смерти, и в Храме ее со всеми почестями подготовили к погребению. Вос знал, что Кеноби нашел среди обломков «Банши» какую-то ее одежду, но оказался совершенно не готов к тому, что предстало его взору, когда он поднял крышку.
Лицо Асажж Вентресс было абсолютно спокойным. Волосы ее были вымыты и причесаны, руки скрещены на груди. На них все еще оставались темные следы молний Силы, забравших ее жизнь, но следы эти казались странно прекрасными, напоминая изящную паутину. Тело ее было облачено в элегантное вечернее платье, которое она надела в ту ночь, когда он…