Было больно. Естественно – при ожоге от бластерного разряда всегда больно. Вос сидел в трюме вместе с детьми, которые смотрели на него из дальнего угла. Поняв, что они таращатся на его почерневшее окровавленное плечо, он повернулся так, чтобы рана оказалась вне поля их зрения. Увы, с вонью горелой человеческой плоти он ничего поделать не мог. Услышав стук сапог Вентресс по металлическим перекладинам лестницы, он повернулся к ней, пытаясь улыбнуться, но понял, что от его обычной самоуверенной усмешки осталась лишь слабая тень.
Вентресс присела рядом, держа в руках медпакет. Весь ее вид выражал тревогу.
– Все не так плохо, как ты думаешь, – солгал Вос.
Она яростно уставилась на него.
– А я думаю, что хуже некуда – мне уже доводилось видеть подобные раны, и я точно знаю, что и как мне думать. Я…
Вос едва заметно мотнул головой в сторону детей и поднял брови. Вентресс замолчала и начала обрабатывать рану.
Он наблюдал за ее работой, чувствуя хладнокровное прикосновение ее умелых и странно нежных рук. Стерилизовав рану, она наложила бактовую повязку. Боль прошла, но Вос вдруг обнаружил, что не может отвести взгляда от длинных изящных пальцев Вентресс, которые могли ловко орудовать смертоносным световым мечом, направлять Силу, пилотировать корабль и наносить валящие с ног удары. Для Вентресс руки были оружием и инструментом, но сейчас они впервые касались его с нежностью и заботой.
– Вот поэтому у меня и нет партнера, – сказала она, убирая медпакет.
– Нет, – вырвалось у Воса. – Именно поэтому тебе и нужен партнер.
Он дотронулся до ее ладони здоровой рукой, заметив, что на фоне его смуглой кожи ее кожа выглядит еще бледнее.
Вентресс замерла, и Вос увидел устремленный на него взгляд голубых словно лед глаз. Он сглотнул, внезапно и впервые за всю свою взрослую жизнь ощутив полнейшую неуверенность в себе.
– Нам нужно найти мать, – бесстрастно проговорила Вентресс. Убрав руку, она встала и, не сказав больше ни слова, направилась в кабину.
Что только что произошло? Вос не имел ни малейшего понятия. Пребывая в замешательстве, он даже не услышал негромкую музыку, доносившуюся из угла, где жались друг к другу Лаали и Врем. Вос тряхнул головой, прочищая мозги.
– Эй, Лаали, – добродушно позвал он, – что там у тебя?
Судорожно вздохнув, Лаали попыталась спрятать что-то за спиной.
– Н-ничего, – заикаясь, пробормотала она.
Вос протянул руку.
– Можно посмотреть? Пожалуйста? Обещаю, сразу же верну.
Поколебавшись, Лаали протянула ему маленькую шкатулку. Открыв ее, Вос увидел миниатюрную голограмму женщины-пайка.
– Это мама, – тихо проговорила Лаали, и на глазах ее выступили слезы.
Но Вос едва ее слышал. Как и бесчисленное множество раз до того, мир вокруг куда-то исчез.
«Нет! – кричала их мать, сопротивляясь дородным охранникам-фаллиинам, которые бесцеремонно тащили ее прочь от детей. Она выглядела настолько хрупкой, что, казалось, они запросто могли переломать ее тонкие конечности. И тем не менее она сражалась, словно защищающая своих детенышей нексу. – Нет! Лаали! Врем!»
«Мама!» – завопила Лаали.
«Не забирайте ее!» – крикнул Врем.
Охранник злобно расхохотался. Это был фаллиин из «Последнего пристанища» – тот самый, у которого Вос и Вентресс выманили информацию о местонахождении заложников.
«Не беспокойтесь, Зитон как следует позаботится о ней во дворце!»
Видение исчезло столь же внезапно, как и появилось. С трудом поднявшись на ноги, Вос заковылял в сторону кабины.
– Нам нужно вернуться в крепость, – с ходу выпалил он. – Их мать во дворце Зитона.
Вентресс повернулась к нему.
– В самом деле? – спросила она. – Откуда ты знаешь?
Взгляд ее упал на шкатулку, которую он все еще сжимал в руке.
– Мне сказала Лаали. – Это была не совсем ложь. В конце концов, именно она дала ему шкатулку, а уже та все ему рассказала.
– А мне казалось, дети ничего не знают, – невозмутимо возразила Вентресс.
Вос призвал на помощь свою прежнюю улыбку.
– Что ж, видимо, они решили, что мне можно доверять. Я неплохо лажу с детьми.
– Ты ведешь себя с ними как с равными, – сказала Вентресс. – Неудивительно. – Несколько мгновений она продолжала смотреть на Воса, и он невольно вспомнил прикосновение ее холодных рук. – Ладно. Пошли.