Вентресс почувствовала на себе взгляд Воса, но не ответила ему тем же, лишь пожала плечами, повергнутая в замешательство словами Винду.
– Благодарю за ваше… великодушие, – с трудом проговорила она. Голос ее звучал сдавленно – как для нее самой, так и для остальных, судя по выражениям их лиц. Но ей было все равно. Ей хотелось лишь побыстрее отсюда убраться.
Подальше от чудовища с лицом того, кого она любила.
– Да пребудет с тобой Сила, – сказал Йода.
Слегка поклонившись, Вентресс повернулась и направилась к выходу – прочь из зала Совета, прочь от джедаев, прочь от Воса.
– Эй, с тобой все в порядке? – спросил Деш, когда она проходила мимо.
– Нет, – остановившись, ответила Вентресс. – И уже никогда не будет.
Деш смотрел на нее в замешательстве. Вентресс двинулась дальше, изо всех сил стараясь не перейти на бег. Она больше не считалась преступницей, и бежать не было необходимости. Услышав позади шаги, она поморщилась. Вряд ли ей стоило разговаривать с мараном.
– Деш, – начала Вентресс, поворачиваясь, и слова замерли у нее в горле.
Перед ней стоял Вос.
– Прошу, – сказал он, – позволь поговорить с тобой.
Вентресс поспешно развернулась и зашагала прочь.
– Мне это больше неинтересно. Всего хорошего.
– Погоди! – обогнав ее, он преградил путь. От него исходила причиняемая каждым движением боль, а вовсе не давящая тьма, которую она ощущала раньше. Остановившись, Вентресс посмотрела ему в глаза. В них не было даже намека на уродливо-желтый или кроваво-красный оттенок – лишь теплая бездонная глубина, в которой она когда-то затерялась.
Вопреки собственному желанию она кивнула, и Вос мотнул головой в сторону ниши. Вентресс последовала за ним. Киффар уставился на нее. Теперь, когда она согласилась его выслушать, он явно не мог найти подходящих слов.
– Ну? – бросила она.
– Прости меня.
Вентресс закатила глаза.
– Опять ты за свое. – Она попыталась протолкнуться мимо него.
– Эй. – Он схватил ее за руку.
Вентресс развернулась к нему, охваченная холодной яростью.
– Убери руки, – потребовала она.
Вос тотчас же повиновался, успокаивающе выставив перед собой ладони.
– Пожалуйста, – сказал он. – Я… я прошу тебя. Просто выслушай меня.
Вентресс уже не пыталась уйти, но и не смотрела ему в глаза. Вос глубоко вздохнул, и она почувствовала, что он все еще пытается подобрать нужные слова. Для него это было крайне важно, но она не знала – то ли потому, что он действительно просил у нее прощения, то ли потому, что все еще пытался ее перехитрить. Мысль об этом врезалась в ее душу, словно нож.
– Я ошибся тогда. Мне следовало просто воспользоваться шансом и сбежать, когда ты пришла за мной. Но я подумал, что если останусь, то смогу довести дело до конца. Я и представить не мог, что ты в самом деле подумаешь, будто я перешел на темную сторону. Если бы я тебя потерял, это не стоило бы того. Ничто бы того не стоило. Я лишь надеюсь, что ты сможешь простить меня, так же, как я простил тебя, когда ты мне солгала.
Что ж, он был прав – она действительно ему солгала, преднамеренно и эгоистично. В душе Вентресс понимала, что она могла бы убеждать себя в чем угодно, даже в том, что поступила так ради успеха их операции, но это тоже было бы ложью.
– Асажж… У нас все было по-настоящему. И теперь тоже. Мои чувства к тебе нисколько не изменились.
Сердце Вентресс невольно дрогнуло, и она позволила себе взглянуть на Воса. Он говорил правду – она чувствовала это через Силу. Неужели она ошибалась?
Внезапно взгляд ее упал на коричневый плащ, который накинул Восу на плечи Оби-Ван Кеноби. Она видела, как приветствовал его Совет джедаев. Он ничего не сказал им про свои чувства к ней. Так что в конечном счете даже если это и было правдой, оно ничего не значило.
Протянув руку, она дотронулась до грубой коричневой ткани.
– Но ведь подобное недостойно джедая? Ты выбрал свой путь.
Уходя, она чувствовала на себе его взгляд, и глаза ее наполнились слезами. Но оглядываться она не стала.
Сумев уйти из Храма пораньше, Энакин появился в покоях Падме в относительно разумное время. После возвращения Воса настроение поднялось у всех, и Энакин был только рад возникшей передышке. Он прошел в гостиную, где Падме готовила себе легкий ужин, и, подхватив свою миниатюрную жену на руки, одарил ее долгим страстным поцелуем.
– Энакин! – Глаза ее радостно вспыхнули. Отпустив ее, он улыбнулся – его собственное имя в ее устах звучало для него словно сладчайшая музыка во всей Галактике.