— Как угодно, — равнодушно пожал я плечами и пошел за больным.
Друг за другом мы приняли более десяти человек. Тех, что были с легкими заболеваниями, где помогут настойки Ерофея, я позволял ему лечить. Остальных же взял на себя. В большинстве случаев болезни были несерьезные, поэтому слабые руны вполне справлялись. Поэтому к вечеру я накопил достаточно энергии, чтобы наведаться к купеческому сынку.
Когда выпроводили последнего больного и остальных отправили по домам, я вывел Пепельную на дорогу и поехал искать Амурскую улицу. Именно там, в доме номер восемь, жил купец Вениамин Щеглов.
Я прекрасно понимал, что помощь его сыну была той самой возможностью, которая нужна нам с Ерофеем, чтобы заявить о себе в более серьезных кругах местного населения. Пока к нам за лечением обращались лишь крестьяне, ремесленники и торговцы, живущие в пригороде на ближайших улицах.
Я ехал медленно, сверяясь с направлением у прохожих. К вечеру поднялся ветер, раздувая пыль с мостовой и шелестя кронами деревьев, что росли вдоль дороги. Я пожалел, что не надел чего-нибудь потеплее. Сейчас на мне была только тонкая льняная рубашка.
Когда наконец добрался до Амурской улицы, то снова пожалел, что не успел пройтись по магазинам и приодеться, как полагается. Здесь явно жили богатеи.
Широкую улицу с просторным тротуаром освещали высокие фонари, украшенные коваными узорами. С обеих сторон стояли внушительные каменные дома в два и даже в три этажа, огороженные кирпичными стенами и коваными воротами.
Фасады домов окрашены в светлые тона, на окнах — резные наличники, а крыши покрыты темной черепицей. Имелись также балконы с цветниками и различными декоративными элементами. Складывалось впечатление, что соседи в погоне перещеголять друг друга выдумывали, как бы поразить и казаться богаче и успешнее. Кое-где в ухоженных садах стояли статуи атлетического вида мужчин и стройных женщин. Также я заметил шумящий фонтан, карусель из деревянных лошадок и небольшие беседки, оформленные в разных стилях.
Таблички с номерами были не на каждом доме, поэтому пришлось остановить прохожего и уточнить, где находится дом номер восемь. Хорошо одетый мужчина с цилиндром на голове и с тростью в руках окинул меня недоверчивым взглядом и указал тростью на двухэтажный дом, покрашенный светло-голубой краской.
Я подъехал к воротам, спрыгнул с Пепельной и взялся за калитку, но она была заперта. Из дома слышались голоса, и в светлых прямоугольниках окон мелькали темные силуэты людей, однако во дворе было пустынно.
— Эй, есть здесь кто-нибудь?! — прокричал я и подергал калитку, чтобы лязг замка привлек хозяев.
Никто не ответил и из дома не показался.
— Откройте!
Я подобрал с земли небольшой камешек и хотел запустить его в добротную деревянную дверь с вырезанным узором, как сзади услышал грубый бас:
— Только попробуй, руки переломаю.
Резко обернувшись, увидел того самого здоровяка, который сопровождал купца. В руках он держал деревянный ящик, от которого несло свежей рыбой и тиной.
— Здорово! — поздоровался я, стараясь казаться дружелюбным.
Тот не ответил и продолжил неприязненно смотреть на меня.
— Не узнал? Вы с Вениамином подходили ко мне на площади. Я — духогляд, ученик сибирского знахаря. Щеглов просил посмотреть его сына, — пояснил я.
Только сейчас его напряженное лицо просияло, и искра узнавания мелькнула в глазах.
— А, это же ты, — выдохнул он. — Чего у калитки стоишь?
— Заперто.
— Конечно, заперто. Иначе всякая шушера так и норовит забраться во двор и унести, что плохо лежит. Надо было позвонить.
Он подошел ко мне, ухватился за шнур, который я до этого принял просто за обрывок веревки, и несколько раз резко дернул.
Шнур привел в действие колокольчик, висящий у входной двери, и на всю округу разнесся радостный переливчатый звонок.
Дверь открылась, и показался сухонький старичок в поношенной ливрее. Он спустился с крыльца и заковылял к воротам, перебирая кривыми ногами.
— Кого это ты привел? — настороженно взглянув на меня, спросил старик.
— Вениамин Федорович лекаря к Ванюше пригласил.
— Чего? Это лекарь? — с сомнением протянул старик.
Я понимал недоверие, ведь жил в теле семнадцатилетнего паренька, который явно не походил на лекаря. Скорее на лакея или крестьянского сына.
— Ты не рассуждай, а ворота открывай! — прикрикнул на него мужчина.
Тот нехотя отпер засов и со скрипом распахнул ворота. Когда я завел Пепельную во двор, старик взял лошадь под уздцы и повел за дом, а мы с мужчиной поднялись на крыльцо.