— Меня Серафим зовут. А тебя? — он протянул мне большую руку.
— Степан.
— Слушай, Степан, — Серафим огляделся и понизил голос. — Ты если ничего сделать не сможешь, то сразу скажи. Намучились они с Ванькой. И его, бедолагу, намучили. Куда уж только ни возили и как только ни лечили, а толку нет. Не надо давать надежду и снова через разное их проводить. Пожалей уж Дарью Ивановну с мальцом.
— Понял. Но мог бы и не говорить, сам понимаю, — кивнул я.
— Ну тогда ладно, пошли.
Он открыл дверь и зашел первым. Я — сразу за ним. Мы оказались в просторной прихожей. Справа стояли вешалки для одежды, полки для обуви и низкие мягкие табуретки. Слева на стене висело большое зеркало в полный рост.
— Жди здесь, — предупредил меня Серафим и двинулся вглубь дома по коридору, утопающему в полутьме, я же осмотрелся.
В двух метрах от меня за распахнутыми двустворчатыми дверями виднелась большая комната. На окнах — тяжелые темные шторы, на полу — мягкий ковер, а в углу — большая печь, украшенная белыми изразцами с голубыми рисунками. Также увидел край мягкого дивана и овальный стол, накрытый белоснежной скатертью.
В воздухе витали запахи из кухни: мясного бульона, жареного лука и выпечки, а также сладкий аромат женских духов. Вдруг в коридоре вспыхнул свет, и я, прищурившись, увидел, как Серафим возвращается ко мне в сопровождении молодой стройной женщины лет тридцати.
— Про него говорил Вениамин Федорович, — пояснил он женщине. — Степаном зовут.
— Я поняла, — еле слышно ответила она, приблизившись, чуть улыбнулась уголками губ и посмотрела на меня мягким, добрым взглядом.
— Здравствуй, Степан. Меня зовут Дарья Ивановна. Говорят, ты к нам прибыл из глубинки?
— Здравствуйте, — я почему-то смутился под ее взглядом. А еще отметил про себя, что впервые вижу такие невероятно голубые глаза. — Так и есть. Долго добирались. Больше недели.
— Мой супруг рассказывал, что видел, как ты с одного взгляда определяешь болезнь. Это правда?
— Да, я из рода духоглядов и вижу болезни в виде сущностей.
— В виде сущностей? — встревожилась она. — А тебе не страшно?
— Нет, — дернул я плечом, — привык уже.
— Как же давно ты их видишь?
Я окунулся в память Степана и ответил:
— С самого раннего детства.
— Неужели никогда не боялся своих видений? — допытывалась она.
— Нет. Я ведь знал, что это такое. Родители, пока были живы, все мне объясняли. Поэтому я понимал, что сущности нереальны, просто мой дар болезни таким образом показывал.
— Получается, что ты — сирота? — упавшим голосом спросила она, и в ее глазах промелькнула жалость.
Ну уж нет! Жалеть меня точно не надо.
— Сирота, но меня приютил знахарь-шептун. Я с ним приехал в ваш город.
— Ясно, — Дарья Ивановна тяжело вздохнула и, бегло оглядев меня, спросила: — Ты голоден? Кухарка как раз ужин приготовила. Серафим тебя на кухню проводит.
— Сначала я бы хотел посмотреть вашего мальчика. А потом можно и поужинать.
При упоминании о ребенке уголки губ женщины опустились, и во взгляде появилась тоска. Однако она тут же взяла себя в руки и кивнула:
— Ты прав. Сначала дело. Иди за мной.
Я пошел вслед за женщиной, а Серафим замыкал наше шествие.
Мы подошли к лестнице в конце коридора и поднялись на второй этаж. На полу были расстелены разноцветные половицы, заглушающие шаги, а вдоль стены стояли горшки с цветами. Здесь было всего четыре двери, за которыми наверняка находились спальни.
Мы подошли ко второй двери справа и остановились.
— Только при Ванюше ничего не говори. Не хочу, чтобы он что-то знал, ведь растет и уже все понимает. Когда выйдем, тогда мне все расскажешь, — предупредила Дарья Ивановна.
— Хорошо, — кивнул я.
Женщина открыла дверь, и я увидел детскую комнату. На стенах — деревянные панели с резьбой в виде сказочных персонажей. На полу — круглый толстый ковер. Вдоль одной стены стояли кровать с высоким изголовьем и сундук с игрушками. С другой стороны — громоздкий комод, а на стенах — детские рисунки.
За столом у окна сидел светловолосый мальчик и, склонившись над листом бумаги, рисовал разноцветными мелками.
— Ванюша, к тебе пришли, — подала голос женщина и пошла вперед.
Мальчик вскинул голову и обернулся, уставившись на меня. Я же обомлел и просто застыл на месте. Такого я еще не видел.
Глава 4
Глава 4
Как только жена купца Щеглова открыла дверь детской комнаты, я переключил зрение, поэтому, когда мальчик посмотрел на меня, я сразу увидел болезнь. Существо ярко-зеленого цвета заполняло всю голову ребенка и тянуло щупальцы к его шее. Склизкая, неприятная субстанция нервно двигалась, будто в этот самый момент питалась чем-то. Зрелище не для впечатлительных. Мне тоже больше не хотелось этого видеть, поэтому я вернул обычное зрение.