— Сколько лет Ванюше?
— Семь исполнилось в феврале.
— Ясно, — задумчиво кивнул я и вышел из дома.
Старик торопливо двинулся за дом, чтобы привести лошадь, а Серафим еле слышно спросил:
— Как думаешь, сможешь помочь?
— Пока не знаю. Никогда с таким не сталкивался. Но я попробую.
— Ты уж постарайся. Жалко его, как родной мне,— попросил он и открыл ворота.
Я выехал на Пепельной, но поехал не к дому, а в сторону больницы. Была надежда, что встречу того лекаря Илью, с которым познакомился вчера. Я снова оказался перед тупиком из-за недостатка знаний. Возможно, удастся выпросить какую-нибудь книгу по болезням, или сам лекарь на что-нибудь надоумит.
Больница пустовала. Только в редких окнах горел свет. Я зашел в здание и тут же был атакован женщиной со шваброй.
— Куда по намытому?! А ну вышел отсюда! Не принимают уже!
— Я только спросить, — попытался обойти воинственную уборщицу, но та преградила мне путь своей шваброй.
— Пшел вон, говорю тебе! Я только всю грязь смела и чистой водой полы вымыла, а ты снова своими сапожищами следы оставишь. Завтра придешь. Не помрешь небось.
В это время дверь одного из кабинетов открылась, и показался тот самый лекарь Илья.
— Что за шум? Настасья Петровна, вам помощь нужна? — обеспокоенно спросил он.
— Не нужна, миленький. Не нужна. Я уж сама с этим прохвостом справлюсь, — пролепетала она при виде молодого лекаря.
— Илья, я к тебе! — крикнул я и махнул рукой.
Лекарь подслеповато прищурился, вглядываясь мне в лицо, и кивнул.
— А-а-а, помню-помню. Духогляд, — улыбнулся он и обратился к уборщице: — Пропустите его, Настасья Петровна.
— Но ведь… — она как-то поникла, глядя на мои сапоги.
— Не переживайте. Следов не оставлю, — я стянул сапоги, зажал их подмышкой и пошел босиком по прохладному влажному полу.
Илья плотно закрыл за мной дверь кабинета.
— Боевая у вас бабка, мимо такой не пройдешь, — хохотнул я.
— Это точно, — кивнул лекарь, опустился за свой стол и потер уставшие глаза. — Ты чудом меня застал. Я уже собирался уходить, но задержался, заполняя истории болезней. Зачем пришел?
— Посоветоваться хочу, — я надел сапоги и опустился на стул напротив лекаря.
— Снова твоя беременная? Так и не отправил к нам?
— Нет, она выздоровела. Больше красной паутины нет, — махнул я рукой. — Я уже по другому поводу.
— Погоди-погоди, как это «выздоровела»? Что ты сделал?
— Подобрал правильные знаки для руны. Не без твоей помощи, поэтому за это благодарствую, — я приложил руку к груди и чуть склонил голову.
— Ты хочешь сказать, что предотвратил отслойку плаценты? — не унимался он. — Сам?
— С помощью руны, — поправил я его.
— Ничего не понимаю, — лекарь облокотился на стол и внимательно уставился на меня. — Получается, что ты не только духогляд, но и рунный лекарь? Или это как-то по-другому называется?
— Я называю себя руномагом. Но не в этом дело. Я пришел поговорить еще об одном случае…
Но и в этот раз Илья не дал мне договорить.
— А ты можешь сказать, что у меня болит?
— Могу, — я «переключил» зрение и увидел красное пятно над бровью, от которого тонкие ниточки шли к левому глазу. — Глаз у вас болит. Пустяковое воспаление, легко могу вылечить.
У Ильи удивленно поползли вверх брови.
— Так просто: взять и вылечить?
— Да, ничего сложного. Протяни руку.
Заинтересованный лекарь закатал рукав и положил на стол передо мной свою руку. Руна «Исцеления» сработала на отлично, и шар энергии вернулся ко мне.
— Опа! — Илья поморгал и чуть встряхнул головой. — Боль прошла. Со вчерашнего дня мучился. Удивительное дело.
Он смотрел на меня так, как смотрит ребенок на новую игрушку: смесь удивления, радости и предвкушения.
— Получается, что ты можешь любую болезнь взять и вот этими своими… э-э-э.. рунами вылечить?
— Не любую, — твердо произнес я. — Вот сейчас я снова столкнулся с болезнью, с которой не могу разобраться.
— Ну-ка, что за болезнь? — заинтересовался он.
— В голове ребенка я увидел кое-что необычное. Не знаю, что это такое.
— Про какого ребенка идет речь? — насторожился лекарь.
— Сын купца Щеглова. Ваней зовут.
— Угу, Иван Щеглов, — он поднялся с места и пошел к выходу. — Подожди здесь. Схожу за его историей. Может, так мне станет понятнее.
— За какой историей? — не понял я.
— Журнал такой, куда все болезни записываются. У каждого своя история болезней. Неужели у тебя нет такого журнала?
Я лишь пожал плечами. Никогда о таком не слышал. Да и откуда мог взяться такой журнал, если Степана Ерофей лечил своими настойками и к фельдшеру ни разу не водил?