Илья вскоре вернулся с тем самым журналом в руках, на первой странице которого аккуратным почерком были написаны данные ребенка.
— Вот, нашел, — он сел за стол и принялся перелистывать страницу за страницей, читая записи.
Я не понимал, что ищет лекарь, но решил его не отвлекать.
— Все ясно. Ему поставили умственную неполноценность. Идиотизм по-другому, — сказал Иван минут через десять.
— Но ведь мать говорит, что до двух лет он хорошо развивался. Разве может вдруг появиться такая неполноценность?
— Может, конечно. Ребенок мог удариться головой и получить ушиб мозга или даже кровоизлияние.
— Нет, не то, — мотнул я головой. — Ушибы и кровоподтеки выглядят по-другому, и руна «Исцеления» справилась бы с такой болезнью. Что еще могло случиться?
— Может быть, наследственность, — подумав, ответил Илья. — Есть у них умственно неполноценные в семье?
— Об этом мне неизвестно. Но и это не подходит. Я увидел болезнь.
Лекарь снова задумался, а я забрал журнал мальчика и перелистал. Судя по записям, его осматривали по меньшей мере пять лекарей. Однако все пришли к одному и тому же заключению — идиотизм. Даже если это так, мальчика можно восстановить, убрав зеленую сущность из его головы. Я в этом почти уверен. Осталось разобраться, как это сделать.
— Вообще у меня есть одно предположение, но оно никем не доказывалось, и официальная медицина не придерживается этого подхода, — с сомнением произнес лекарь.
— Говори.
— Во время учебы я практиковался в психиатрической больнице, — Илья сцепил пальцы в замок на животе и откинулся на спинку стула. — У меня был очень грамотный руководитель, который многому меня научил. Он рассказывал, что ум может повредиться не только после травм, из-за наследственности или плохих условий жизни, но и после потрясений, а также обычных болезней. У меня есть предположение, что мальчик перенес болезнь, которая не ушла полностью, а засела в его голове и там развилась. На вид он здоров, но никто не видит, что происходит в его голове.
Я задумался, перебирая в голове бесконечное количество различных знаков. Я не знал, прав лекарь или нет, но ухватился за это предположение. Даже в моем мире были болезни, которые приводили к потере рассудка. Вполне возможно, что это точно такой же случай. Во всяком случае я должен с чего-то начать. Если это предположение окажется неверным, значит, буду копать в другом месте.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил я и направился к двери.
— Погоди, что ты собрался делать?
— Лечить, — пожал плечами и вышел из кабинета.
Каждый знак, который я рисую при создании руны, имеет огромную силу, поэтому ошибиться нельзя. Это может привести к плачевным последствиям. Лучше всего создавать руну на свежую голову, и чтобы ничто не отвлекало от этого процесса. Именно поэтому я решил завтра на рассвете вновь посетить берег Ангары. Там мне никто не помешает.
Вернувшись домой, загнал Пепельную в сарай, накормил и напоил обеих лошадей и зашел в дом. Угрюмый Ерофей сидел за столом и наблюдал за пламенем свечи.
— Где тебя опять лешие носили?
На мгновение я засомневался, говорить Ерофею о Щегловых и Илье или нет, но тут же понял, что ему об этом знать не обязательно. Толку от него все равно нет, а под ногами будет мешаться.
— По городу ездил. Побывал на улице Амурской. Там много дорогих домов.
— И что? Приманил кого-нибудь к нам? — оживился он.
— Пока нет, но я стараюсь.
Пыл Ерофея тут же угас.
— Старается он. За целый день всего десять рублей заработали. Куда это годится?
— Отдайте мою долю, — велел я.
— Еще чего! Ты и так от того придурка с шпорой в пятке три рубля получил. С тебя хватит, — возмутился лекарь.
— Мы договаривались, что деньги делим поровну, — не отступал я. — Или вам напомнить?
Я вложил в голос силу, чтобы угроза прозвучала правдоподобной.
Ерофей недовольно поморщился, вытащил из кармана целую горсть мелочи, подсчитал и подвинул в мою сторону.
— На, не подавись.
Задув свечу, он поднялся и пошел в комнату. Вскоре послышались скрип кровати и неясное бормотание. Я в полутьме собрал монеты, пересыпал в карман куртки и, умывшись, тоже лег. Из головы не выходил образ болезни мальчика. Какая-то дрянь живет в голове ребенка, и никто, кроме меня, ее не видит. Надеюсь, я смогу подобрать подходящие знаки и вылечить Ваню.
Проснулся я едва небо посветлело. Ерофей храпел на весь дом, а за окном щебетали ранние пташки. Стараясь не разбудить лекаря, наскоро оделся и вышел на улицу. Вокруг висел тяжелый, пропитанный влагой туман, из-за которого вмиг стало зябко. Пришлось вернуться в дом и надеть старую фуфайку.