Гнедая проснулась, как только я открыл дверь в сарай, и вмиг приблизилась ко мне, тыча носом в плечо.
— Пойдем-пойдем. Устала взаперти сидеть. Понимаю, тебе хочется на волю, на простор, — погладил ее по шее, надел сбрую и вывел на улицу.
На улице было пустынно. Даже дым из труб не поднимался. Мы спустились к реке, где я быстро нашел то место, которое заприметил в прошлый раз — закуток посреди леса. Отсюда открывался вид на реку.
Я вытащил из кармана кусок белой бумаги, карандаш и, опустившись на бревно, уставился на темную воду широкой реки.
Если предположение Ильи верно и в голове ребенка сидит коварная болезнь, то я должен создать руну, которая уничтожит именно ее и не навредит самому ребенку.
Время шло, над лесом взметнулись лучи солнца, вокруг стоял птичий гомон, послышались разговоры, запахло дымом. Иркутск просыпался, а я никак не мог подобрать подходящие знаки.
В конце концов я решил сделать упор на то, в чем точно уверен. Сначала нарисовал круг — символ целостности и защиты. Сверху наложил на него линию, которая привяжет круг к мозгу, к его извилинам. Внутри круга нарисовал небольшой треугольник, указывающий вверх, и вложил в него силу исцеления и очищения. На этом все. Привносить еще знаки в эту руну я просто побоялся. На кону жизнь ребенка.
Окинув критическим взглядом получившуюся руну и представив себе, как она будет действовать, я остался доволен. Эта руна усилит природные защитные силы организма и восстановит нарушенный баланс, а также пробудит жизненную энергию — все это должно помочь справиться с неизвестной заразой.
Засунув в карман лист бумаги, взобрался на Гнедую, которая паслась неподалеку, и поехал к дому. К этому времени Ерофей уже растопил печь и взбалтывал яйца с молоком.
Он недовольно взглянул на меня, но ни слова не сказал. Когда пышный омлет запекся в печи, мы позавтракали, и я снова засобирался к Щегловым.
— Куда собрался? — спросил Ерофей.
— Так сами же сказали в центре народ зазывать, вот и…
— С тобой пойду, — прервал он меня и принялся одеваться.
Руночерть его задери, с раздражением выдохнул я. Делать нечего, придется отложить поездку к Щегловым.
Ехать верхом на лошади лекарь отказался и поймал на широкой дороге извозчика. Мы прибыли на площадь. Время было еще раннее, поэтому площадь пустовала. Только сонные извозчики проверяли свои экипажи и торговцы расставляли товар.
— И на кой черт мы так рано сюда приехали? Ведь нет никого, — Ерофей с недовольным видом окинул взглядом дома, стоящие вокруг площади. — А тут что?
— Вон там городская управа, — указал я на одноэтажное здание. — Там храм. Здесь гостиница. Это губернаторский дом…
— Губернаторский дом, говоришь, — задумчиво протянул он. — Как думаешь, может, сразу губернатору представимся?
— Не стоит, — предупредил я.
— Почему это? — возмутился Ерофей, исподлобья взглянув на меня. — Чем я хуже?
— Если уж городовой у нас документы спрашивал, то губернатор тем более их потребует.
Ерофей тут же поник.
— Черт бы побрал эти документы. На кой они нужны? Какой в них толк? Выдумали какие-то документы, а нам теперь мучиться, — он с недовольным видом огляделся и пошел к извозчикам. — Ладно, поехали домой. В это время здесь делать нечего.
— Вы езжайте, а я по городу прокачусь.
Ерофей ничего не ответил, лишь махнул рукой.
Взобравшись на Пепельную, я поскакал на Амурскую улицу. За шнур дергать не пришлось, во дворе был сам хозяин дома, купец Вениамин Щеглов.
— А-а, лекарский ученик, — узнал он меня и поспешил навстречу. — Мне сказали, что ты вчера приходил.
Он отпер ворота и открыл одну створку.
— Что-то надумал за ночь?
— Да. Есть одна идея, хочу попробовать.
Мои слова Щеглову не понравились.
— Как это «попробовать»?
— Новую руну создал. Очень надеюсь, что поможет.
— А хуже не будет? — насторожился мужчина.
— Нет, хуже не будет, но не уверен, что она полностью избавит вашего сына от болезни.
— Ну смотри, если Ваньке хуже станет…
Он не стал договаривать, но его тяжелый взгляд и поджатые губы подсказали, что ничего хорошего ждать не придется.
Мы зашли в дом. Дарья Ивановна с Ванюшей сидели в гостиной за столом и завтракали. Мальчик снова безучастно смотрел перед собой, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.
Женщина обрадовалась, увидев меня, и тут же подвела сына.
— Вот, Ванюша, снова дядя пришел. Помнишь его?
Мальчик поднял на меня голубые глаза и еле слышно сказал:
— Пакнет и-го-го.
— Да, правильно, — я опустился перед ним на колени. — Я приехал верхом на лошади, которую зовут Пепельная. Ты хотел бы на нее посмотреть?