Вдруг дверь открылась, и на крыльце показались двое мужчин, о чем-то неспешно разговаривающих. Боря прижался к стене, вытаращился на меня и приложил палец к губам. Мужчины тем временем спустились с крыльца и пошли за дом по дорожке в другую сторону. Боря перебежал ко мне, в тень деревьев, и быстро прошептал:
— Так ведь это же они — мои убийцы.
Глава 3
Мы с Борисом сидели в кустах в его собственном саду и думали, как поступить.
— Вот ведь сволочи какие, — зло прошептал он. — Мало им было моих денег, домой ко мне приехали грабить. Как там Глашенька? Надеюсь, успела убежать, — он сокрушенно покачал головой.
— Глаша — ваша дочь? — спросил я, прислушиваясь к разговору, доносящемуся из-за дома. Мужчины возвращались.
— Нет у меня дочери. Экономка моя — Глафира. В матери мне годится. На нее хозяйство оставляю, когда уезжаю.
— Ясно. Вы уверены, что это и есть ваша охрана? — с сомнением спросил я. — Ведь темно, лично я лиц не рассмотрел.
Мне было непонятно, почему мужчины не скрылись с награбленным, а вот так нагло пришли в дом человека, которого обокрали, и попытались убить. К тому же вели себя более чем вольготно и, в отличие от нас, не таились, а спокойно перемещались по двору, будто это был их дом.
— По голосу и фигурам узнал. Тот коренастый — Юрка, а второй с длинным носом — Родион. Бывали у меня дома и знают, что в нем есть чем поживиться. Вот и приперлись. И ведь не боятся! Эти твари думают, что я тоже с Димкой умер. Я ведь от ран сознание потерял и пришел в себя уже на дне оврага. Ну ничего, я им за все отомщу, — он сжал кулаки и заиграл желваками, когда мужчины также не спеша показались из-за дома.
— Стойте, — я положил руку на плечо Борису, когда тот уже приготовился выпрыгнуть из кустов навстречу разбойникам. — Надо подумать.
— Что тут думать? — прошептал он, не спуская с них прицельного взгляда. — Они же меня не ждут. Этим и возьму. Эффект неожиданности называется.
— Сколько всего в их отряде человек?
— Пятеро было.
— Ну вот, значит, остальные в доме. Услышат возню и выбегут. Боюсь, на этот раз они могут завершить начатое.
Борис шумно выдохнул, поджал губы и кивнул.
— Ты прав. Что предлагаешь?
— Вместе пойдем. Я помогу.
— Чем? — он удивленно воззрился на меня. — Убьют тебя, как Димку. Себе я этого никогда не прощу. Здесь сиди или лучше уезжай. Не следует тебе в это дело лезть. Поберегись.
— Один вы не справитесь. Я кое-что придумал.
— И что же? — заинтересовался он.
Я подробно описал, кто и что должен делать. Борис сначала не согласился, но я уверил, что за меня можно не бояться и я позабочусь о собственной безопасности.
— О-хо-хо, боюсь я за тебя, — покачал он головой, — но сейчас другого пути нет. Либо делать, как ты говоришь, либо отходить и ждать, когда прибудет подмога, а к тому времени эти сволочи могут скрыться. Не хотелось бы их упускать. Ищи-свищи их потом по белу свету.
— Верно, поэтому действуем по моему плану, — с нажимом проговорил я.
— Ладно, — махнул он рукой. — Действуй, а я пока к задней двери проберусь.
Отвязав лошадь, вывел ее на середину аллеи, взобрался на нее и, нарочито громко распевая песню про могучего руномага, двинулся к парадному входу.
— … магия твоя как буря, что разгоняет тьму и дарит всем надежду. Пусть страх отступит пред твоей грозной отвагой! — я спрыгнул с лошади у ступеней и прокричал: — Дядька, что ж ты не встречаешь? Добрался наконец-таки. Весь зад себе в пути отбил. Гостинцев мамка тебе передала, да не все довез. Портиться в дороге начали — пришлось выкинуть.
Закинув на плечо свои мешки и рюкзак, поднялся на широкое крыльцо и, взявшись за дверную ручку, потянул на себя и чуть нос к носу не столкнулся с коренастым мужиком, глаза которого зло блеснули в полутьме.
— Ты кто такой? — грубо спросил он.
— Я-то Ванька Клочев, — вспомнил я настоящее имя Зяблика. — А ты кто такой? Не припомню я, чтобы у дядьки такой работник был.
— Какой еще дядька? Вали отсюда, малой, пока уши целы, — он поднял кулак и поднес к моему носу.
Сзади показались еще двое сурового вида мужчин. У одного в руках была сабля. Возможно,а та самая, которой исполосовали Борю.
— Хорошо, как скажете, — ответил я, но вместо того чтобы уйти, опустил мешки на пол крыльца и, вскинув руку, быстро начертил «Громулу».
Оглушительный звук вместе с ослепительно белым светом озарили дом.
— Какого черта!
— Что это было?
— Я ослеп! Ничего не вижу! А-а-а!
Я воспользовался паникой и первым делом обездвижил коренастого. В это время через заднюю дверь в дом ворвался Борис с топором в руке. Ни на мгновение не засомневавшись, с диким криком ринулся на своих несостоявшихся убийц и с яростью начал наносить удары. Послышались крики боли и отчаяния, но у меня к ним не было никакого сочувствия. Они получали по заслугам.