Чудище с треском и скрежетом устремилось ко мне, а я ждал. «Гвардкор» вот-вот должен сработать. Должен!
Когда чудище протянуло ко мне свои сучковатые руки, я невольно зажмурился, но не тронулся с места. Я верил в свою руну.
Вдруг раздался пронзительный, душераздирающий визг. Я закрыл уши руками и даже чуть пригнулся. Дерево-чудище извивалось, пытаясь дотянуться до меня, но невидимая преграда не давала ему этого сделать.
Вслед за визгом послышался треск, и все тело монстра стало покрываться глубокими трещинами, сквозь которые проступал желтый свет, каким светились его глаза. Бах! Мелкие щепки разлетелись по всей округе, и наступила тишина. Только ветер шелестел кронами деревьев.
Я с облегчением выдохнул и осмотрелся. Светящиеся цветы исчезли, будто их и не было. Сразу за мной, в метрах пяти светился костер. Рядом Пепельная шевелила ушами, отгоняя мелкую мошкару. Снег прекратился, а ветер успокоился. Все закончилось.
Подняв голову, увидел, что на востоке уже светает. Интересно, сколько времени я блуждал по лесу?
Вернувшись к костру, первым делом откупорил фляжку и напился прохладной воды. В горле пересохло так, будто пробежал марафон.
Потушив костер, засобирался в дорогу. После всего случившегося я здесь точно не усну.
Ближе к обеду я наконец добрался до почтовой станции. Смотритель — рыжий мужчина с конопатым лицом — внимательно изучил мой паспорт, порылся в папке, на которой было написано большими буквами «Розыск», и только после этого записал меня в свой журнал.
Почти все столы были заняты, поэтому я попросил разрешения присоединиться к двум старикам, попивающим горячий чай с сухарями.
— Садись, места много, — кивнул один из них и убрал с лавки свою меховую шапку. — Куда направляешься?
— В Красноярск, — я опустился на сиденье и устало прислонился к стене.
Действие руны «Бодрости», которую я изобразил, прежде чем пуститься в путь после ночного происшествия, уже заканчивалось.
— Далеко собрался. Работу, что ли, ищешь?
— Нет, не ищу. Оттуда поеду в Москву, — я подавил зевоту и хотел уже пойти к смотрителю попросить выделить место в комнате отдыха, но тут вспомнил о дереве-чудище. — Говорят, в ваших лесах всякая нечисть водится. Слышал про дерево, что бродит по лесу на корнях, как на ногах. Сказки или видел кто-нибудь?
— Ты про Корчевника, что ли? Сказки, конечно. Чего только не выдумают, лишь бы языком почесать, — усмехнулся старик, что сидел напротив.
— И что же про него говорят? — я облокотился на стол и выжидательно уставился на него.
— Будто похож на дуб и сливается с лесом. И часто мимо пройдешь, а не поймешь, что это и не дерево вовсе, а зло лесное. Когда срок приходит, оживает этот дуб и давай хватать всех, кто поблизости бродит.
— Зачем? Что он сделает после того, как поймает? — напрягся я.
— Пожирает. Говорят, у него дупло есть, а внутри сотни острых зубов. Перемалывает он ими так, что костей не остается, — страшным голосом сказал он и рассмеялся. — Сказки, чего только не выдумают, чтобы нервишки пощекотать.
— Это точно, — кивнул я, поднялся из-за стола и пошел в кабинет смотрителя.
Тот выделил мне койку в самом конце комнаты у печи, но мне было все равно. Нужно хоть часик поспать, а то руна «Гвардкор» забрала почти всю энергию и вторая бессонная ночь сказывалась на самочувствии.
Заплатив работнику за овес для Пепельной, завалился на лежанку и сам не заметил, как уснул.
Профессор Мелехин Петр Артурович зашел в свой кабинет на третьем этаже медицинской академии. Из больших арочных окон лился дневной свет, освещая старые дубовые шкафы, заполненные книгами по анатомии, физиологии, химии и хирургии, а также массивный стол с разбросанными медицинскими журналами, чернильницей и подносами с инструментами для препарирования. Также в углу под белой простыней находился анатомический стол, на котором профессор произвел несчетное количество вскрытий при обучении своих студентов.
Петр Артурович неспешно двинулся по мягкому цветастому ковру, с особым удовольствием любуясь гербариями в стеклянных колбах, стоящих на подоконниках, и нарисованными вручную детальными схемами человеческого тела, которыми были увешаны стены кабинета.
Опустившись в кожаное кресло, он сцепил пальцы на животе и невидящим взглядом уставился на подсвечники, облепленные воском. Профессор только что вернулся с обеда, на который его приглашал один хороший знакомый — любитель путешествий. Он только вчера вернулся из очередной поездки по Сибири. Привез подарки, а также новости, слухи и сплетни.